— Естественно, бывшие владельцы заинтересованы в возвращении законной собственности, или, в крайнем случае, получении своих бывших предприятий в концессию. Разумеется, они предприняли некоторые меры на сей счет — не все, но многие наладили связь с профессионалами, управляющими их законной собственностью, и, эти специалисты предпринимают должные шаги к тому, чтобы эти предприятия были убыточны; большевики на сей счет изобрели даже особый термин — "вредительство" (соответствует РеИ — как правило, политическая подоплека в делах о вредительстве была на втором плане, зачастую ее просто фабриковали для пущей солидности; на первом месте была скучнейшая экономика, заключавшаяся в желании бывших владельцев вернуть предприятие под свой контроль — В.Т.).
— Должен отдать должное русским бизнесменам — они смогли не только спасти свои капиталы от революции и наладить работу с агентурой на каждом предприятии в отдельности, но и должным образом организоваться. Их организация, созданная в 1919 году, называется Торгово-промышленным центром, но сами русские предпочитают сокращение "Торгпром"; в 1922 году они создали секретный совет Торгпрома (существовала в РеИ, более того, объединяла крупнейшие фигуры среди деловой части русской эмиграции — Г. Нобель, братья Гукасовы, С.Г. Лионозов, С.Н. Третьяков; все они входили в секретный совет Торгпрома — В.Т.). Надо заметить, что на действия, направленные к возвращению их собственности, они выделяют весьма существенные суммы. Они взаимодействуют со Вторым бюро (военная разведка Франции — В.Т.), так что установление контактов не составит проблемы.
— Простите, мистер Мензис, но они разве не потребуют гарантий? — уточнил сэр Невилл.
— Они весьма ненавидят красных — а офицеры Его Величества, которые выйдут на контакт, вполне могут ограничиться устными гарантиями — успокоил министра иностранных дел разведчик.
— Кроме того, есть еще и такая организация, как Русский общевоинский союз, хотя русские предпочитают аббревиатуру РОВС. Эта организация создана в 1924 году, в ее составе около 30 тысяч бывших военнослужащих белой армии — продолжил мистер Мензис. — Эти господа предпочитают считать себя русской армией в эмиграции — но, на практике, они, благодаря своей ненависти к большевикам, стали чрезвычайно удобным инструментом для любой силы, желающей ослабить красную Россию. Формальным главнокомандующим РОВС является последний командующий белой армии в европейской части страны барон Врангель, фактическое же лидерство принадлежит фанатику-антикоммунисту генералу Александру Кутепову (все, написанное о РОВС и его руководителях, соответствует РеИ — В.Т.).
— Господин Кутепов сделал ставку на подпольную работу и террор — тем более, что по данным, переданным нашими друзьями во Втором бюро, он уверен в том, что в России есть мощная монархическая организация, ждущая помощи и руководства из-за границы (имеется в виду серия операций ОГПУ против РОВС, заключавшаяся в использовании подставных подпольных организаций; самая известная из них — операция "Трест" — В.Т.). Барон Врангель, правда, не разделяет уверенности своего сподвижника — возможно, его опасения не лишены оснований, если вспомнить о провале мистера Савинкова (имеется в виду операция "Синдикат", в результате которой удалось заманить в СССР Савинкова — В.Т.).
— Но, в любом случае, внутри России агентура РОВС работает по двум направлениям: во-первых, это установление связей с бывшими царскими офицерами, многие из которых являются сослуживцами членов РОВС, в расчете на военный переворот в России; во-вторых, это террор против разнообразных большевистских организаций (соответствует РеИ — В.Т.).
— Позволю себе предположить, что господа из Торгпрома и РОВС могут быть полезны Великобритании.
Благородное собрание молчало, обдумывая предложенный вариант. Первой его частью был удар по экономике противника, внутри и вовне России — реальность этой части операции не вызывала сомнений. Террор, насколько следовало из рассказа разведчика, тоже был возможен — его эффективность, правда, была под сомнением, но вряд ли он обойдется так уж дорого, так что израсходованные на него средства можно было считать рискованным вложением. И, наконец, монархический переворот — если тайная организация не является провокацией чекистов, то даже не столь важно, увенчается он успехом или нет, поскольку в любом случае большевистская армия будет дезорганизована. Конечно, было бы лучше, чтобы он завершился относительным успехом — в этом случае русские будут убивать друг друга, задача же британской армии сведется к установлению контроля над ключевыми точками России. В качестве полицейских частей, выполняющих карательные функции, можно будет использовать отряды РОВС.
В любом случае, такая операция обойдется в десятки раз дешевле, чем обычная война — а ее выгоды будут даже выше, поскольку расположенная в России собственность пострадает намного меньше.
— Мистер Мензис, какие суммы понадобятся Вам для начала операции? — взял слово лорд Лондондерри.
— Полмиллиона фунтов — коротко ответил разведчик — относительно дальнейших трат ничего сказать не могу, это будет зависеть от многих обстоятельств.
— Каковы будут Ваши мнения, леди и джентльмены? — продолжил Чарльз Стюарт.
— Это весьма привлекательный вариант — Великобритания поможет здоровым силам России вернуть в страну закон и порядок — высказался сэр Невилл.
— Расходы невелики, возможная прибыль — колоссальна — Гельмут Шредер был по-немецки прямолинеен.
— Это наш христианский долг — помочь в свержении богоборческого режима — Нэнси Астор, американка по рождению, стала больше английской леди, чем англичанки по рождению.
— Согласен — ее муж был краток.
Остальные присутствующие ограничились молчаливыми кивками.
— В таком случае, нам следует позаботиться о формировании соответствующего фонда, предназначенного для финансирования этой операции — маркиз Лондондерри не любил откладывать важные дела.
— Я смогу выделить два миллиона фунтов из секретных фондов Форин Офис — сообщил Чемберлен — и убедить основных акционеров "Бирмингем смолл армс компани", "Эллиот метал компани" и "Империал кемикл индастрис" сделать пожертвования в пользу несчастных беженцев от коммунистического режима, скажем, на полтора миллиона фунтов.
— Я смогу пожертвовать на благотворительность четыре миллиона фунтов — сообщил финансист.
— Наша семья готова выделить миллион фунтов — сказал лорд Астор.
— Я внесу в благотворительный фонд миллион с четвертью — и поговорю со своими друзьями, так что недостатка в жертвователях не будет — подвел итог Чарльз Стюарт.
Подполковник Мензис наклонил голову, молчаливо выразив свою готовность приступить к работе.
Орджоникидзе в гостях у Тухачевского
Через две недели после беседы Тухачевского навестил дорогой и желанный гость, его искренний друг Григорий Константинович Орджоникидзе, чаще отзывавшийся на партийную кличку Серго. Ленков знал, что Орджоникидзе оставался кавказским человеком, так что уговоры соблюдать диету он бы воспринял как оскорбление — поэтому к визиту друга были приготовлены грузинские блюда. После обильного и вкусного обеда, которому Серго воздал должное, несмотря на свои проблемы со здоровьем (у Орджоникидзе было больное сердце и не работала одна почка — так сказать, последствия проведенной в подполье молодости — В.Т.), гость и хозяин, поблагодарив хозяйку, уединились в кабинете.
— Коньячку, Григорий Константинович? — предложил Михаил Николаевич.
— Миша, я, тебя, сколько лет прошу — как друга, как брата! — кончай с этой официальщиной! — привычно возмутился Орджоникидзе. — Для тебя я Серго! Или Гриша, если тебе так больше нравится!
— Прости, Серго — полковник Ленков умел не просто изображать искренность, а быть искренним, причем на таком уровне, что Станиславский бы сказал: "Верю!", этого требовала его профессия, куда более тяжелая и ответственная, чем у всех актеров мира, вместе взятых — на службе дел невпроворот, не знаю, за что хвататься сначала. Так выпьем коньячку?
— Обижаешь, да — рассмеялся Григорий Константинович. — Когда настоящий грузин отказывается выпить с другом, знаешь? Вижу, не знаешь! Когда он умер!
— Тогда выпьем за то, чтобы жить тебе еще тысячу лет! — поддержал шутку новый Михаил Николаевич, расставляя на письменном столе бутылки, серебряные чарочки, заранее принесенные в кабинет тарелочки с сыром, лимоном по-николаевски, шоколадом.
— Тысяча лет — это много! Мне и ста хватит! — рассмеялся Серго.
— Как скажешь, так и будет! — искренне улыбнулся Ленков — Орджоникидзе ему нравился, напоминая одного из коллег, обаятельного грузина, не вернувшегося с задания в Мозамбике.
