Розмари, желая развлечь хозяйку, предложила прокатиться в Ковент-Гарден и вернуться к чаю в снятый ими дом.
— Мне говорили, что там есть ананасы, — восторженно сообщила она.
— Ну, раз так, надо купить хоть один. Если захотите, можно и два, — улыбнулась Грейс: во Фретуэлл-холле ананасы были большой редкостью.
— Клянусь вам, я могу их есть по дюжине в неделю, — сказала на это экономка, смутившись из-за своей чрезмерной похвальбы. — Только кошелек держите покрепче. Там повсюду карманные воры да мошенники.
Грейс робко раскланялась с двумя дамами, которые прошли мимо, едва не коснувшись ее локтя.
— Меня поражает ваша доверчивость.
Розмари хмуро взглянула на хорошо одетого господина, шедшего прямо перед ней:
— Если позволите, добрый человек, мне нужно ухаживать за госпожой, а вы загораживаете мне дорогу. — Еще несколько шагов, и она поравнялась с Грейс.
— Понимаете, милая моя, я слишком бедная женщина, чтобы чувствовать себя уверенной. К тому же у вас уверенности хватит на нас обеих.
— Не нужно льстить мне, мисс Шоу, — сказала Грейс, с удивлением приметив неподалеку человека с обезьянкой на плече. — Я ведь не забыла, как однажды три наставницы подряд заявили, что я чересчур упряма, и уехали одна за другой, едва предупредив, что увольняются. А вы тогда сказали...
— ...что самонадеянным девчонкам не хватило силенок работать с по-настоящему умной леди, — закончила за нее Розмари. По лицу было видно, что и ей это воспоминание доставляет удовольствие.
— Вот видите! Вы всегда были оптимисткой. — Грейс повернула голову налево и направилась к человеку с обезьянкой.
— Я думала, мы пришли покупать ананасы.
— Отвлечемся ненадолго, — бросила через плечо Грейс, не сомневаясь, что экономка последует за ней. — Ах, ах... какой красивенький зверек! — не удержалась она, зачарованная обезьянкой.
Хантер только что расплатился за два букета цветов, когда его слуха достиг этот возглас восхищения. Сперва ему показалось, что женщина обращается к нему, но быстро брошенный взгляд сказал ему, что он ошибся. Однако же он замер на месте: женщина оказалась ему знакома. И ему совсем не понравилось, что она разгуливает по Ковент-Гардену без надлежащего сопровождения. Пока он размышлял о своих дальнейших действиях, леди Грейс даже не подозревала, что за ней наблюдают: все ее внимание было приковано к пожилому мужчине и экзотической ручной зверушке. Между тем цветочница протянула Хантеру два букета, завернутых в бумагу для сохранности нежных лепестков.
— Желаете еще что-нибудь, ваша светлость?
— Нет, достаточно этого, Алли, — ответил он, держа букеты на согнутой руке. Он сам или его слуги покупали цветы у этой пожилой женщины уже лет десять, если не больше.
— Вы на этой неделе ухаживаете всего за двумя дамами? — Цветочница улыбнулась, демонстрируя отсутствие одного нижнего зуба. — Ну, и утомляют же они вас, должно быть.
— Ничего подобного! — Хантер перегнулся через прилавок и поцеловал женщину в загорелую морщинистую щеку. — Я жду не дождусь, когда вам наскучит ваш старый муженек.
— Да будет вам! — Польщенная цветочница усмехнулась и помахала ему рукой. — Я не такая податливая, как те оранжерейные цветочки, которые вам, мужчинам, так нравятся.
— Скажете, когда захотите, чтобы я вас в этом разубедил, Алли.
Хантер с любопытством смотрел на Грейс, оживленно беседовавшую с пожилым владельцем обезьянки. Она действительно была похожа на оранжерейный цветок, вдруг занесенный на поросшее сорняками поле. Он приметил и служанку рядом с ней — единственную сопровождающую. Для будущей герцогини Хантсли это неподобающая свита — леди Грейс должны сопровождать не менее дюжины слуг.
Одета она была в пышное белое платье из индийского муслина с многочисленными оборками по низу юбки; свободный корсаж был отделан розовато-лиловым атласом. Тесьма затейливого плетения невольно привлекала взор наблюдателя к плечам леди Грейс и нежным изгибам груди.
Хантер собирался днем навестить Сэйнта и Кэтрин, а потом хотел нагрянуть с коротким визитом к матушке Вейна — принести свои извинения за вчерашнее недостойное поведение. На ухаживание времени у него не было, но и оставить невесту в одиночестве он не желал. Решительным шагом Хантер направился в ее сторону.
Вчера бурная сцена не дала ему возможности оценить красоту леди Грейс. Встретив эту леди первый раз, он счел ее достаточно привлекательной. Теперь он отметил, что она отличается исключительной утонченностью. Зеленые глаза, безупречная молочно-белая кожа со здоровым румянцем, нос и подбородок столь совершенной формы, что лучшие ваятели мира уж не могли бы добавить им красоты, а все движения исполнены грации, как у лучших балерин. Под шляпкой (из белого атласа с розовато-лиловыми и белыми перьями) сияли в солнечном свете золотистые локоны. Она воплощала собою чистоту и невинность, Хантер же провел много лет вдали от нее, предаваясь всем мыслимым порокам.
Правильно делал, что держался от нее подальше, не то у него возникло бы сильное искушение сделать ее женщиной прежде, чем природа завершила процесс творения столь великолепного существа.
Леди Грейс тоже заметила его. Она вдруг замолчала, плечи ее напряглись. Заметила герцога и служанка. Он не успел еще подойти, как она заслонила собой свою госпожу.
— День добрый, дамы, — приветствовал их Хантер, переложил букеты в левую руку, а правой приподнял шляпу и поклонился. — Вижу, вы неравнодушны к диким зверям.
— Про... простите? — вымолвила Грейс, непонимающе глядя на него.
Видя ее растерянность, Хантер почувствовал себя увереннее. Такое ошеломляющее впечатление он нередко производил на молодых девушек, почему и старался поменьше бывать на балах и всячески избегал свах. Обычно он приносил извинения и сразу направлялся туда, где шла игра в карты, или передавал хозяину просьбу простить его за ранний отъезд. Сейчас он почему-то был доволен тем, что при виде его герцогиня проглотила язык.
— Я говорил об этой обезьяне. — Хантер спросил у владельца: — Она кусается?
— Кусает только тех, кто ей не понравится, милорд, — хрипло ответил хозяин зверька. Потом полез в карман и выудил оттуда орешек. — Так как же, мисс, хочется вам его покормить?
Этот вопрос позволил Грейс отвлечься от мыслей о герцоге.
— Да. Да, конечно, если вы не возражаете.
Ее мелодичный голос Хантеру понравился. Звуки не резонировали в носу, как у его последней любовницы. И в этом мелодичном голоске слышался намек на искушенность, которая контрастировала с ее очевидной молодостью.
— Возражаю? — Хозяин обезьянки вложил орех в обтянутую перчаткой руку Грейс. — Этот негодяй выпрашивает у меня лакомство чуть не каждую минуту. Вы сделаете мне огромное одолжение, если покормите его.
Продавец подмигнул Хантеру, приглашая того поучаствовать в забаве. Герцог заключил из этого, что ручной зверек не впервые приманивает к хозяину юных красавиц.
Леди Грейс бросила настороженный взгляд на обезьянку, которая не сводила глаз с зажатого в ее пальцах ореха. Зверек прекрасно понимал, что его ждет, и буквально приплясывал от возбуждения.
— Будьте поосторожнее, девочка, — проговорила спутница Грейс тихим голосом, чтобы не напугать зверька, который мог бы в таком случае укусить ее подопечную.
— Иди сюда, малыш, — позвала леди Грейс, протягивая угощение. — Тебе ведь это нравится?
Обезьянка мгновенно выхватила орех из ее пальцев. Грейс, не ожидавшая такой прыти, ахнула, а зверек, напуганный ее возгласом, перелетел через голову хозяина и приземлился на его другое плечо. Несколько окружавших их зевак захлопали в ладоши, думая, что это подготовленный номер. Леди Грейс зарделась от смущения, а ее спутница расхохоталась.
— Кажется, эта зверюга сильнее испугалась вас, чем вы ее.
— Кажется, да, — промолвила Грейс, сморщив носик и улыбнувшись.
Словно желая доказать Розмари ее ошибку, обезьянка снова прыгнула, на этот раз приземлившись на хрупкое плечико леди Грейс. Девушка отступила на шаг, чтобы не упасть, но проявила при этом завидное хладнокровие. Большинство дам на ее месте уже вопили бы на весь рынок.
