и попыталась её разбудить. абсолютн
Получилось не сразу. Она долгое время не приходила в себя, чем очень меня напугала. Если с ней что-то случиться я не смогу оказать ей первую помощь или позвать кого-то. Никто не придёт. Людям снаружи абсолютно плевать на наше самочувствие и состояние здоровья. В конце-концов мне всё же удалось покормить её. Однако прежнего аппетита у нее, разумеется, не было.
Доминик угасала каждую минуту. А я ничего не могла с этим поделать. Всё, что мне было доступно, так это сидеть и с жалостью смотреть на неё из другого угла комнаты…
Грохот замка прозвучал настолько неожиданно, что напугал меня практически до сердечного приступа. Я, казалось, была готова к чему угодно, но не к этому. В коридоре снаружи всегда стояла гробовая тишина, поэтому услышать сейчас там движение, а тем более бряканье ключей, для меня стало сюрпризом.
Я отползла в самый дальний угол и с замиранием сердца стала ждать, что же произойдёт дальше. Пока кто-то снаружи сражался с замком, я настраивала себя на то, что вскоре останусь тут совсем одна. Ведь Доминик в заточении гораздо больше, а, значит, именно она первая должна выйти на свободу, если её можно было так назвать…
Наконец, дверь с грохотом распахнулась. Снаружи стояла Мадам, как я и предполагала. Я настолько долго сижу здесь, что была рада видеть даже её. Но что-то в её внешности меня смущало. Я никак не могла понять что именно, ведь освещение внутри данного помещения не позволяло мне рассмотреть её достаточно хорошо. Полумрак стирал границы линий и делал всё более размытым и нечётким…
Мадам стояла в двери и с отвращением осматривала комнату. Этот её пренебрежительный и высокомерный взгляд я могла различить даже с закрытыми глазами. В такие моменты от её тела словно расходились волны раздражения…
Я перевела взгляд на Доминик. Девушка по-прежнему спала или находилась без сознания, я так и не поняла это до конца. Внутри я искренне радовалась, что бедняжка, наконец, сможет выйти отсюда. Ей нужна была помощь, очень нужна.
— Энджела! — крикнула Мадам моё имя.
Я вздрогнула, ведь никак не ожидала, что она обратится ко мне. Обернувшись, я пристально вгляделась в лицо женщины. Она абсолютно точно смотрела на меня. Её сверлящий взгляд прожигал дыру в моём теле. За время, что мы с ней не виделись, её отношение ко мне, видимо, не поменялось… И моё к ней тоже… Я ненавидела её. Всё мои негативные эмоции, страдания и разочарования, что я получила в этом доме, неизменно были связаны именно с ней.
— Я повторю последний раз… Энджела! Немедленно подойди сюда! — ещё громче чем в первый раз произнесла Мадам.
Её голос эхом разнёсся по помещению, отчего прозвучал пугающе. Я осторожно встала и медленно зашагала в сторону женщины в черном по-прежнему не понимая, почему она обращается именно ко мне.
Когда между нами осталось всего пара шагов, я вновь остановилась. Внутри всё дрожало, моё волнение и нервное напряжение просто зашкаливали. Голова кружилась.
Из двери в помещение поникал свежий воздух. Не такой свежий, как в весеннем лесу, но всё же более приятный, чем внутри. Я глубоко вдохнула носом, от этого голова закружилась ещё сильнее. Моё тело покачнулось, и я едва не упала на пол. Только то, что я успела опереться на стену, спасло меня.
— Твое наказание сегодня закончено, и ты пойдёшь со мной, — вновь заговорила Мадам.
Продолжая держаться за стену, я вскинула на неё удивлённый взгляд.
— Я? — спросила я, всё ещё не до конца осознавая, что происходит.
Мадам лишь закатила глаза, оставив этот вопрос без ответа. Она немного отошла в сторону, давая мне место для прохода.
Я остолбенела от неожиданности и продолжала стоять на месте, всматриваясь в лицо женщины.
— Ты выйдешь сама или я вытащу тебя силой, Энджела, — тон Мадам не оставлял сомнений. Она говорила абсолютно серьёзно.
Я сделала ещё пару шагов вперёд. На дрожащих ногах сделать это было не так уж и просто, но я справилась. Как только я оказалась снаружи в коридоре, дверь за мной с грохотом захлопнулась, и женщина принялась снова закрывать замок.
Меня трясло и колотило. Ведь Доминик всё ещё оставалась внутри. Её слабое тело по-прежнему лежало в абсолютном одиночестве в дальнем тёмном углу комнаты…
— А Доминик, Мадам!? — не выдержала и вскрикнула я.
Женщина практически никак не отреагировала, лишь замерла на долю секунды и продолжила запирать дверь.
Когда с замком было покончено, она подтолкнула меня в плечо, давая понять, что нам пора идти. Слезы прыснули из моих глаз. Я чувствовала свою вину за то, что не оставляю Доминик там, хотя разумной частью мозга прекрасно понимала, что ничего не могу с этим поделать. Я и остальные девушки не имели права что либо решать в стенах этого дома. Мы могли лишь безоговорочно подчиняться правилам и выполнять приказы…
Всё время, что мы шли по длинному коридору, Мадам то и дело подталкивала меня в спину. Она делала это намеренно грубо и больно, чтобы я как можно сильнее чувствовала каждое её прикосновение.
Неожиданное освобождение пока не приносило мне той радости, что должно было. В горле застрял тошнотворный комок, что мешал нормально дышать. Меня душило чувство вины и страха за дальнейшую судьбу Доминик.
Путь до комнаты, в которой я жила с самого первого дня здесь, был мне хорошо знаком, однако мы пропустили нужный поворот и свернули в другую часть дома. Прежде я не бывала там и это вызывало тревогу. Как только я и Мадам вышли из длинного тёмного коридора, что вёл к моему месту заточения, нас тут же встретили охранники и продолжали сопровождать весь путь. Один из них шёл впереди, а второй замыкал колонну… Я, видимо, должна была следовать за первым, и делала это.
Место, в которое мы шли сейчас, я раньше никогда не видела. Вообще этот дом каждый раз казался мне мистическим и необъятным. Сколько бы комнат я не открывала для себя, всегда находился поворот, за которым скрывалась новая часть помещений.
Вот и сейчас меня вели по широким коридорам, украшенным многочисленными картинами и вазами на маленьких журнальных столиках. Убранство помещений значительно отличалось от тех, что я уже видела. Она было более изысканным и роскошным…
Всё говорило о богатстве т статусности проживающих тут. Декор был переполнен предметами искусства и дорогими материалами в отделке… А окна, что поражали меня своими размерами, вызывали внутри меня восхищение. Мне очень хотелось просто стоять у
