- У меня не было никакого желания повторять Девидса. У каждого свои идеи.
- И только? А может быть, дело еще и в том, что вы подсознательно не доверяли Девидсу?
Сойк наморщил лоб.
- Что вы хотите сказать?
- Как вы думаете, а не мог ли Девидс ошибиться?
- Вы предполагаете, что Девидс вообще не решил проблему? Что ему это только показалось? Это - мысль.
Сойк явно заволновался.
"Ну и дельце, - подумал Бэрд. - Вот и решение этой проклятой задачи уже есть, а ясности ни на лем. Скорее наоборот".
И еще он подумал, что теперь особенно важное значение приобретает отрезанный Хэксли кусок пленки. Что на нем было? Конечно, можно просто прокрутить пленку каждому из физиков и попросить их вспомнить. Но Бэрд не хотел, чтобы они знали о записи. Надо постараться незаметно навести Сойка на субботний разговор с Хэксли.
Однако Сойк уже примостился возле письменного стола и лихорадочно что-то набрасывал на листке бумаги. Когда комиссар обратился к нему, он только досадливо мотнул головой.
Бэрд тихо вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.
СКРИПИЧНЫЙ КЛЮЧ
У Грехема Бэрда ожидал еще один сюрприз. Не успел комиссар войти в комнату, как молодой физик протянул ему довольно толстую тетрадь в нитроленовой обложке.
- Вот, возьмите. Это - решение. Мне самому удалось его найти, - пояснил он. - Теперь, я надеюсь, удастся прекратить это позорное дело, и не надо будет выяснять, кто именно похитил проклятую бумагу у старика Девидса. Во всяком случае, я бы не хотел это знать.
Бэрд растерянно перелистал тетрадку. Она была исписана почти до последней страницы.
- Такое длинное? - только и произнес он.
- Да уж как получилось. Хорошо, что хоть так. Проблема очень сложна и, признаюсь, - я еле-еле выбрался из чащи. Очень трудное вычисление. А если говорить честно, то это даже еще не решение, а только программа, ну схема для расчета на вычислительной машине.
- А как же у Девидса?
- Я не мог пойти его путем. В той области я не силен.
Комиссар молча протянул Грехему листок с решением Сойка. Физик, близоруко сощурившись, быстро пробежал его глазами.
- Сойк? Великолепно! Я же говорил вам, помните. Боже мой, как это, оказывается, гениально просто. Пожалуйста, верните мою тетрадь, я сейчас же уничтожу свою стряпню.
- Нет, нет, - возразил Бэрд. - Разрешите мне пока оставить ее у себя.
Грехом пожал плечами, но промолчал.
- Скажите, господин Грехем, - поинтересовался Бэрд, - а почему вам не удавалось найти решение раньше? Мне просто интересно знать.
- Видите ли, - несколько смущенно объяснил Грехем, - я все время искал, так сказать, классическое решение. Я - сторонник, если можно так выразиться, логичной науки, шагающей со ступеньки на ступеньку. Методы Сойка: возьмет с потолка некоторую немыслимую функцию, пожонглируем ею - и, пожалуйста, вот вам решение, - эти фокусы не по мне. Но, увы, классический путь не привел к цели. И ради такого случая мне пришлось несколько поступиться своими принципами. Но только ради такого случая.
Слушая рассуждения Грехема, комиссар напряженно думал о другом:
"Как узнать у него о конце записанного на пленку разговора? Как заставить высказаться этого человека, который не хочет, чтобы расследование было доведено до конца. Заставить теперь, когда от себя он, во всяком случае, отвел какое бы то ни было подозрение. Конечно, можно было бы сказать, что произошло убийство. Но Бэрд решил держать это обстоятельство в секрете. Пожалуй, лучше сказать, что теперь расследование интересует его - Бэрда - чисто теоретически, что ему просто хочется свести концы с концами, разобраться, согласовать противоречия. Такое объяснение Грехем должен понять - ему тоже случается биться над трудными задачами".
Бэрд избрал верный путь. Грехем согласился помочь и стал терпеливо восстанавливать в памяти разговор, интересовавший комиссара. Но, увы, все, что он сообщил, Бэрду было уже известно. Ничего нового. Во всяком случае, ничего, стоящего внимания. Загадки продолжали оставаться загадками.
Итак - Ленгли или Сигрен...
Когда Ленгли протянул Бэрду тонкую пачку листков с формулами, комиссар почти не удивился. Разумеется, это было еще одно решение. По размерам нечто среднее между трудами Сойка и Грехема. К сожалению, комиссар мог оценивать эти исследования только по такому признаку. Ленгли держал себя иронически и снисходительно.
Каким образом ему удалось? Раньше он почти этим не занимался. Не верил в возможность решения и не мог себя заставить работать, как ему казалось, впустую. Очень хотелось выручите товарищей, снять со всех это идиотское подозрение. Почему избрал другой путь, не тот, что у Девидса? Просто был совершенно уверен, что этот старый чудак вряд ли мог придумать что-либо путное.
Итак, и Ленгли - невиновен. Хотя на него падали серьезные подозрения. Ведь именно он относил чай Девидсу...
Значит - Сигрен. Вот уж от кого менее всего можно было ожидать.
Перед тем как уйти, комиссар попытался выяснить у Ленгли что-нибудь новое относительно разговора, записанного на пленку. Но увы, и Ленгли не сумел сообщить Бэрду ничего интересного.
Бэрд вздохнул и отправился к четвертому физику.
Сигрена он застал за письменным столом, склонившегося над какими-то расчетами. Теоретик был так поглощен этим занятием, что даже не заметил появления Бэрда.
Комиссар несколько минут стоял за его спиной, молча наблюдая, как нервно бегает по бумаге шариковая ручка. Она то перечеркивала прежние записи, то неожиданно останавливалась, не дописав до конца очередную формулу, то снова возвращалась назад и восстанавливала зачеркнутое. Комиссар подождал, пока рука в раздумье повисла над бумагой, и тихо спросил:
- Вам уже удалось решить проблему? Сигрен вздрогнул, резко повернулся и испуганно уставился на комиссара. Придя в себя от неожиданности, он печально покачал головой:
- Нет, эта задача мне не по плечу.
- Не получается? - сочувственно спросил Бэрд.
- И не может получиться. Я же говорил: надо мною тяготеет злой рок.
- Чепуха! - нарочито резко сказал Бэрд.
- Нет, не чепуха, - серьезно возразил Сигрен. - Я чувствую это на каждом шагу. Вот и теперь. Кажется, нащупал путь. И вот-вот отыщу это злосчастное решение. И уже как будто остается всего один шаг, последний. Но я-то знаю, что этот шаг мне так и не удастся сделать. Не судьба. Так оно и происходит - в самый последний момент я натыкаюсь на непредвиденное и непреодолимое препятствие. Так всегда. И вообще, у меня такое ощущение, что я приблизился к какой-то черте за которой находится нечто запретное.
В глубине души Бэрд был чужд каких-либо суеверий. Но он не любил вступать в дискуссии на эти темы. Он отчетливо сознавал, что в такого рода спорах логические аргументы, к сожалению, малоэффективны. К тому же - что поделать - он вынужден был считаться с тем, что диспуты о судьбе и божьем промысле могли серьезно повредить его служебной репутации.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
