примерно одинаковое время — минут по десять. Правда, когда зашел Максим Курков, ему потребовалось несколько больше, чем десять минут, а также выходить за дополнительными документами, которые он принес в рюкзаке.
После пятого похода за дверь, полковник с небольшим животом в оливковой форме вышел вслед за ним и забрал походную сумку Макса в кабинет. В общей сложности с Курковым мучились пол часа. А после него заходил я.
— Разрешите, товарищ полковник, абитуриент Родин, — спросил я разрешения войти и получил его в виде жеста рукой.
Большой кабинет с несколькими столами, старым, даже для 1976 года, холодильником «Газоаппарат» и огромным шкафом, на котором расставлены личные дела. Каждая полка соответствует потоку поступающих.
Слева и справа за столами сидели две прелестные красавицы-близняшки. Загорелые брюнеточки, не отрывались от печатных машинок и заполнения бланков.
— Добрый день, девушки, — тихо поздоровался я, и был услышан. Меня буквально обсмотрели в течение нескольких секунд! Я прямо-таки чувствовал их рентгеновские лучи на себе. Какие же у них серые глазки! А от белоснежных улыбок можно и ослепнуть.
— Давай, давай. У тебя-то, милый мой, все на месте? Никак у Куркова? — вернул меня в чувство Кузнецов.
— Все документы при себе, товарищ полковник. Разрешите сесть?
— Да, конечно. Ох, водички дай попить, Света, — сказал Кузнецов, снял галстук и расстегнул несколько пуговиц.
Одна из близняшек поднесла гранёный стакан и, с трудом, повернула на своего начальника настольный вентилятор ВЭ-1. Мощный, как танк с резиновыми лопастями коричневого цвета.
— Ох, эт хорошо, что документы с собой, Родин Сергей Сергеевич. Давай побеседуем.
И начался допрос. Где родился, что закончил, готов ли поступать? Всё стандартно. Не припомню, чтобы кто-то приезжал и сказал в штабе приема, что не хочет.
Та самая Света очень быстро записывала мои данные. Я старался говорить медленно, но этого не требовалось. Видно, что девушка очень способна в стенографии.
— Теперь, поговорим о твоих талантах. Что умеешь? Есть ли разряды?
— Так точно. Вот, пожалуйста, — сказал я, протягивая полковнику разрядные книжки и характеристику со школы.
При первом знакомстве с Родиным, мой вывод был, что ему нужно с гирей ходить, чтобы не улететь при порыве ветра. Таким он мне показался задохликом.
Однако, Сережа оказался перворазрядником по бегу на 800 метров, второразрядником по плаванию на такой же дистанции и призером области по стрельбе из малокалиберного оружия.
— Из чего, говоришь, стрелял на соревнованиях? — уточнил полковник, поправляя очки при чтении школьной характеристики.
— ТОЗ-8, товарищ полковник.
— Ох, хороший экземпляр к нам пришел. Что скажете, девчата? — спросил полковник, подмигнув мне. Близняшки весело захихикали.
Я не сдержался и посмотрел в сторону Светы, удостоившись еë загадочного взгляда. Эх, а ведь в город не скоро выпустят, а потом ещё и месяц «курса молодого бойца» — КМБ. До девушек ещё далеко, а там…
Распахнулась дверь.
— Иван Иваныч, почему так долго принимаем? — прозвучал вкрадчивый голос.
Девушки навели порядок на своих местах, а за моей спиной Кузнецов постарался быстро привести себя в порядок. Я же решил поднять пятую точку со стула.
В кабинет вошёл темноволосый полковник, на вид которому лет 35, не больше. Высокий и статный мужчина с лицом, отлично подходящим для скульптуры. Без малейшего изъяна. Глаза голубые и ровно посажены, лоб не высокий или низкий, не слишком широкий или узкий, с видным подбородком. Девушки то ли от его авторитета, то ли от красоты смотрели на него с обожанием. Полковник медленно показал рукой, что можно садиться и подошёл к столу.
— Я вот в галстуке, Иван Иванович. А вы? — поинтересовался он, намекая Кузнецову на его не уставной вид, и взял в руки какой-то список. — Я слушаю, что у нас с набором? Почему долго?
— Возникли проблемы с абитуриентом, Николай Евгеньевич. Перепроверяли документы, — сказал Кузнецов.
— Перепроверили? Всё в порядке?
— Так точно. Вот занимаемся следующим.
Николай Евгеньевич пристально посмотрел на меня, но я уже опередил события.
— Абитуриент Родин, товарищ полковник. Прибыл для поступления, — доложил я.
— Хорошо, Родин. Знакомая фамилия, не могу вспомнить, где мне попадалась. Откуда родом?
— Владимирск, товарищ полковник, — ответил я, краем глаза заметив, что Кузнецов уже заканчивает подгонку галстука.
— Недавно был там. В аэроклубе не летали?
— Летал.
Меня стали одолевать странные мысли. Чувство такое, что вопрос был задан неспроста. Отчего-то его имя и отчество были мне знакомы. Вот неудобная форма в Союзе — нет нашивок с фамилией. Можно было бы тогда сразу определить кто перед тобой.
Николай Евгеньевич начал листать личное дело и наткнулся, судя по угловому штампу, на характеристику из аэроклуба.
— Странно, Сергей Сергеевич, — сказал полковник. — Объясните, как вам позволили закончить аэроклуб?
Какого Кобзона! Похоже передо мной тот самый полковник Крутов, проводивший расследование по аварии Як-18.
Глава 10
Крутов буквально «сверлил» меня взглядом, пытаясь то ли загипнотизировать, то ли морально задавить авторитетом, так сказать.
— Не могу знать, товарищ полковник. Документ мною был получен…, — начал я ответ, но Крутов не стал слушать.
— Я вижу, что вы получили за документ. Мне интересно, как это у вас получилось?
— Документ мною был получен после окончания аэроклуба ДОСААФ. Программу обучения я прошел…
— Вы её не прошли! — повысил голос Крутов. — Подлинность этих документов, Иван Иванович, вызывает у меня сомнения, — сказал он, размахивая перед Кузнецовым характеристикой и свидетельством об окончании аэроклуба.
«Вы чë такие трудные? Телефон из кармана достань да позвони во Владимирск», — подумал я. Хотя здесь стационарные-то телефоны не везде.
— Николай Евгеньевич, оснований не допускать его до экзаменов, у меня нет. Как и у вас. Предлагаю сделать запрос во Владимирск, а Родину продолжить поступление.
На лице Крутова появилось разочарование. Хотя, а чего он думал? Дипломы ещё не продаются «в переходах», как бы я тогда сделал его сам. Компьютер, фотошоп, сканер, принтер — пока это всё неизвестно жителям СССР.
— Принято. Занимайтесь. Я в столовую, потом подойду, — сказал Крутов и вышел из кабинета.
Кузнецов громко выдохнул и снова снял с себя галстук.
— Ну что, товарищ Родин, о чëм ещё мы с вами не поговорили? — спросил он, наклонив голову к вентилятору.
Ужин в столовой ждал с нетерпением. Весь день на ногах в постоянных перемещениях, и теперь организм требовал «дозаправки съестным топливом». В голове еще не улеглись мысли о встрече с Крутовым. Надо ж так попасть!
Сначала он не стал разбираться в происшествии с моим участием и, чуть было, не лишил меня возможности поступать. А теперь — он может закончить начатое. Мда, уровень везения у меня, как у рождённого 29
