стоп! Если я раньше и допускал мысль «переночевать» с ней на сеновале или где будет возможность, то со временем я поумнел. Связываться с Галей чревато, больно мстительная. Просто так от себя не отпустит, станет давить на меня авторитетом своего папы. Придется объясниться с ней сейчас и довольно грубо. Чтоб наверняка отстала. Запускать отношения с ней дальше, нельзя. Фантазия и аппетиты у неё большие.
— Я тебе не пёс, Галочка, — сказал я и картинно откинулся на спинку стула.
— Ой, прости. А теперь пошли танцевать. Песня классная!
— Без меня. Ты, вообще, давай как-нибудь сама, а я посмотрю со стороны.
— Серёжа, ты ничего не забыл? Уговор помнишь? — начала угрожать мне Галя, но меня ничего рядом не держит с ней.
— Тебя посылать я не буду, и не проси. Бессмысленно. Ведь ты туда отправляешься чаще, чем по магазинам ходишь, — сказал я, поднялся со своего места и попробовал уйти.
— Я тебя не понимаю! — психанула Галя и встала у меня на пути. — У тебя что-то с мозгами. Ты никуда не пойдешь!
— Конечно, нет. Побегу! И кстати, поверь, мозг — это не все. Хотя, для тебя это вообще ничего, — сказал я и отодвинул еë в сторону.
Мне, всё же, не дали покинуть зал. Чья-то рука схватила за плечо и потянула назад. Повернувшись, перед собой я увидел сначала Бардина, а затем и его кулак.
«Бом-бом-бом-бом», — проигрыш песни был, однозначно, в тему, когда мне прилетел мощный боковой слева. Хорошо, что успел прикрыться рукой. Сейчас «мяса» во мне побольше, чем месяц назад, так что можно и один на один выходить.
— Я тебя предупреждал за Галю? Больше не буду, — сказал Костя и ринулся на меня.
— Вы чего творите? Прекратите! — появилась откуда-то Анечка передо мной. Она весь вечер где-то пропадала, но в свете ламп можно разглядеть слегка заплаканные глаза.
— Не лезь, Краснова! Сами разберемся! — отставил ее в сторонку Костя.
— Руки, я б на твоём месте, при себе держал. Хочется поговорить? Здесь шумно. На улицу и прямо сейчас.
Естественно, моё предложение было принято. Пока учителя, караулившие зал отвлеклись, а остальные праздновали наш выпускной за столами по кабинетам, мы небольшой группой в сопровождении девчонок и нескольких «секундантов» вышли во двор.
Ярости не было и в помине. Запутался парень, «зацепился» за юбку Гали и не хочет отпускать.
Удар правой заблокировал, левый боковой тоже не прошел. Костя снова пробил справа и зацепил щеку по касательной. Ещё раз справа, но я уже готов. Захват руки, подсел под здоровяка и перебросил через себя. Рычаг локтя и теперь Костя никуда не денется.
— Сергей оставь его! Ты же руку сломаешь ему! — слышал я сзади крик Ани, кинувшейся разнимать.
— Уйди! Не мешай! — отмахнулся я от нее и почувствовал, что по неосторожности нехило ей зарядил, едва не сорвав захват. Костя высвободил вторую руку, но только смог слегка попасть по плечу.
Захватил покрепче и потащил его левую на излом. Ничего страшного, срастутся кости! Зато навсегда отстанет.
— Он же тоже в лётное поступает! — услышал я из толпы.
Я резко отпустил Бардина и вскочил на ноги. Раз в лётное поступает, переломы ему не нужны.
— Чего отпустил? — сказал Костя, держась за руку и поднимаясь с асфальта. Локти его были разбиты, а рукав голубой рубашки оторван.
— А ты думаешь, в гипсе поступишь? Чё ты до меня пристал? Из-за Гали?!
— А как же! Дома, небось, был у неё. Всю её обсмотрел. Моя она девушка! — крикнул Бардин.
— Да не было ничего. Сама она увязалась за мной. Сегодня я послал её. Так что, флаг тебе в руки и барабан на шею, в этом вопросе.
Костя немного отдышался, развернулся в сторону входа и зашагал в сопровождении ребят и девчонок.
— Видели, как Красновой досталось? Синяк точно будет на пол лица! — донеслось до меня.
— Ну а куда она полезла?!
— Мужики есть и не надо лезть. Сами бы разняли, когда убивать друг друга бы начали…
Что ты за человек, Серёга? Пускай и не специально, а девчонку ударил. Джентльмен недоделанный! Ладно, теперь от меня все должны отстать. Оно и к лучшему.
— Ещё раз увижу тебя с Галей, так легко не отделаешься, — крикнул Бардин, не поворачиваясь, будто он меня уделал.
— Это вряд ли, — проговорил я про себя и пошёл домой. Вечер этот пора заканчивать.
А домой ли мне пойти? В голове возникла одна мысль. Почему-то сейчас, мне захотелось оказаться в другом месте. Это нельзя так описать словами. Это просто надо видеть.
Ноги сами понесли меня на, пожалуй, главное место Владимирска — мемориал погибшим лётчикам. Это небольшой парк с несколькими аллеями, цветочными клумбами посередине. По периметру растут ели, а в центре вечный огонь.
На черных мраморных стелах высечены имена тех, кто не вернулся из полета. Сейчас имён здесь не так много, как в моем настоящем времени, но и ни мало. В таких местах хочется просто помолчать. А великие слова Рождественского каждый раз читаешь вслух и мурашки по коже.
— Помним всех поимённо, горем помним своим. Это нужно не мёртвым, это надо живым…
И вновь нарастал гул приближающегося самолёта. Стремительно набирая высоту, над головой пронесся на форсаже истребитель. Не знаю, знак это или просто совпадение?
На пути к дому, не мог пройти мимо подъезда Красновой. В паре окон ещё горел свет. Наверное, Анька в подушку сейчас рыдает из-за не разделенной любви и звонкой пощечины от меня. Конечно, неправильно поступил. Вроде сознанием состоявшийся мужик, а разрулить проблемы с девками не смог.
— Анька! Анька! — кричал кто-то на детской площадке. — Ты где?
Навстречу мне бежал тот самый пацан, которому я покупал молоко, чтобы его не заругали. Пару раз потом от шпаны защитил. Димкой звать. И, все-таки, он мне кого-то напоминает!
— Привет, Димас! Чё не спишь? — поприветствовал я его.
— Серега, беда… помоги. Сестра… из… из дома ушла. Быстрее найти надо. Сейчас родители вернуться… а ее нет, — запыхавшись, проговорил Димка.
— Какая сестра? Ты о чем?
— Да Анька, сестра моя. Краснова!
Вот я оленёнок Рудольф! И не распознал брата! Теперь надо найти Аню, а то она что угодно может сделать. И ведь я виноват в этом в первую очередь.
— Куда могла пойти? Думай, братик, — сказал я, оглядываясь по сторонам.
— Она про любовь говорила что-то. Пришла с выпускного в слезах. Закрылась в ванной сначала, да и я доставал её. Сам купаться хотел пойти. Она как психанет и к двери. Раз так, говорит, на мост пойду! И плавать Анька
