и, разведя руки в стороны, серьезно произнес:
– Вы только подумайте, дурьи вы башки, ведь этот проклятый Сен-Феликс – что-то вроде катарской Мекки! Вы, наверное, забыли о том, что в этот проклятом городишке проходил самый настоящий еретический церковный собор! Да нас на три полета арбалетного болта не подпустят к его рвам, не говоря уж о стенах и верхнем городе с замком и главным собором!..
– Хм… – де Клэр покосился на сенешаля, ища в его взгляде подтверждение или опровержение слов, сказанных Бушаром. Ги де Леви молча покачал головой, давая понять, что де Марли говорит правду.
Бушар, тем временем, разошелся, встал и, оглядев своих друзей орлиным взглядом, неожиданно со всей силы ударил кулаком по столу и крикнул:
– А мне, черт побери, эта затея нравится!!..
– Тогда почему ты так разглагольствовал об опасностях и угрозах? – Удивился де Клэр. – Клянусь спасением своей бессмертной души, Бушар, я просто не перестаю удивляться твоей многогранной натуре…
Ги засмеялся, он получал искреннее удовольствие от таких вот искрометных и задушевных бесед, сопровождаемых шутками и всевозможными розыгрышами друг друга. Вот и сейчас, казалось, было серьезное совещание, требующее вдумчивости, а Бушара снова потянуло на розыгрыши мессира Жильбера, у которого, как у любого англичанина, было своеобразное понимание французского юмора.
– Да перестаньте вы, друзья! – Сенешаль протянул руки к рыцарям, приказывая и умоляя их остановиться. – Сейчас, если быть честными, не до шуточек. Это тебя, прежде всего, касается, мой веселый барон де Марли! А вас, любезный де Клэр, я просто заклинаю не обращать внимания на шуточки и остроты Бушара. В конце концов, де Клэр, вы же должны привыкнуть к его извечному ёрничанью и ужимкам, которые порой подходят скомороху, нежели благородному сеньору и храброму рыцарю! Мы просто обязаны так ответить врагам, чтобы они задумались и утихомирились, хотя бы, до весны будущего года…
Жильбер посмотрел на де Марли – тот развел руками и сделал жест, что больше не станет баловаться и разыгрывать товарища, задумчиво покачал головой и произнес:
– Уж больно опасное это дело. У меня есть сомнения…
– И хорошо, что у тебя есть сомнения! – Бушар не выдержал и обнял его. – Тут надо, как следует, пораскинуть мозгами, обдумать и взвесить…
Сенешаль снова посмотрел на рыцаря – нет, на этот раз Бушар был серьезен.
– Значит, так, сеньоры. Мы станем собирать наемников и вооружать их. Слава Господу, что наши друзья четко исполняют свои обещания, присылая нам денежные средства и людей. Затем, мы выдвинемся на Авиньоне, а по дороге блокируем или, если Бог позволит, разнесем на камушки Базьеж. Катары, естественно, станут оттягиваться к Тулузе, тем более, что мы сами подкинем им сведения о нашей атаке именно на столицу Раймона де Сен-Жиль. Тут, – сенешаль понизил свой голос и жестом пригласил рыцарей придвинуться ближе, – наступает самое интересное. Основную часть пехоты и наемников мы пускаем к пригородам Тулузы, захватив для пущей важности два требюше из Авиньоне и Кастельнодари. Между прочим, они дальнего боя, так что смогут немного покидать камни и взбудоражить графов со всей сворой. Мы даже расставим палатки, если потребуется дополнительно пустить им пыль в глаза. Пускай думают, что и знатные сеньоры с кавалерией прибыли. А мы, принимаем после схода в равнину немного правее и быстрым маршем, посадив арбалетчиков и часть наемников на коней, мулов и все, что может двигаться на четырех копытах, атакуем с наскока Сен-Феликс де Караман! Быстренько сжигаем город и, естественно…
Ги сделал паузу и выразительно посмотрел на Бушара. Жильбер не понял жеста сенешаля и с тоже удивлением посмотрел на де Марли.
– Эй, сеньоры, не надо, вот так, смотреть на меня! Чуть что, сразу же все вспоминают ту историю с ведьмой Жиродой! Она для меня – как кость в горле! Прошу вас, ради Христа, прекратить свои грязные намеки. – Ответил Бушар, изобразив обиженный вид, но, в самом конце своей тирады не удержался и прыснул от смеха.
Жильбер, тем временем, насупился и пробурчал:
– Знаете что, сеньоры французы, мне уже порядком надоели ваши шуточки-прибауточки! Излагайте, пожалуйста, серьезно…
Сенешаль извинился за шутки и произнес:
– Собираем все силы в кулак. В Авиньоне гарнизон усилим, а в Кастельнодари оставляем только половину от положенного комплекта. Это – огромный риск, не спорю. Но, нам, кровь из носу, как необходима большая устрашающая акция! Если дельце выгорит – мы сможем почивать на лаврах, без преувеличения, весь следующий год!
Жильбер задумался, его лоб покрыли глубокие морщины сомнений и раздумий, кашлянул и ответил:
– Я согласен! Тем более что моя Розалия хочет немного отдохнуть на водах, что возле Нарбонна, а я, если честно, никогда толком и не отдыхал. Годик спокойной и мирной жизни мне лично не помешает. Я согласен!..
– А меня, сеньоры, вы можете и не спрашивать! – Бушар снова засмеялся. – Орлам де Марли пора поточить свои когти и заострить клювы! Ах, какие там женщины (он выразительно чмокнул губами и закатил глаза, вызвав общий смех рыцарей). А как они визжат и дергаются, когда ты, возбужденный от атаки и мокрый от махания мечом, разрываешь на ней платье и…
– Достаточно, мессир де Марли… – Ги закрыл ладонью его рот. – Мы люди понятливые, сами догадались!..
– Ну, как пожелаете… – развел руками Бушар. – Но женщины особенно возбуждают меня, когда кричат, царапаются и сопротивляются!..
– Фу! Какой грубиян… – наконец-то засмеялся Жильбер, шутливо изобразив гримасу жеманного смущения.
Рыцари снова весело засмеялись. Сенешаль вдруг вспомнил о чем-то, по его мнению, важном. Он укоризненно посмотрел на де Клэра и спросил:
– Мессир Жильбер, если меня не подводит память, вы, после ранения моего сына, исполняете обязанности коменданта Каркассона и командуете рыцарями?..
– Да, – не поняв подвоха, ответил англичанин. – А, в чем, собственно, дело?..
– В невыполнении моих приказов, мой храбрый де Клэр… – загадочным тоном ответил Ги.
– Гм, прости, но я всегда все четко исполняю…
– Да? А почему две потаскухи, Катерина и эта, как ее, Лже-Флоранс, как я понял, все еще живы?
Жильбер сделал серьезное лицо, задумался, потом, после паузы, ответил:
– Ты изволил, мой друг, казнить их по усмотрению, если они надоедят.
– И что?..
– Одна, по крайней мере – Катерина, не надоела еще воинам…
– Понятно. Значит, с ними «миндальничали». А я приказывал устроить им Содом и Гоморру…
Бушар понял, куда клонит Ги де Леви, он закрыл рот кулаком, еле сдерживая смех, слезы выступили у него на глазах.
– Ги, друг мой. – Жильбер развел руками. – Вот уже три недели, как их «воспитывают», в том числе и Содомом с Гоморрой…
– Ну?
