Маленькая группа балти, которая осталась в Конкордии, была направлена с грузом в базовый лагерь, но через несколько часов они вернулись и сообщили, что грузы оставлены ими на полпути. В это время снова пошел сильный снег, который почти засыпал наш лагерь. Постоянное шуршание падающего снега на крышу палатки и периодически повторяющийся шум съезжавших с крыши пластов снега все время напоминали нам о состоянии погоды.
24 мая наметилось некоторое улучшение погоды. Утром не было слышно шуршания падающего снега и стало светлее, чем обычно. Я выглянул из палатки. К2 был открыт, и первые лучи восходящего солнца ласкали его склоны. Температура значительно упала, термометр показывал —20°. В последние дни выпало до 60 сантиметров снега.
25 мая я воспользовался улучшением погоды и послал наверх двенадцать носильщиков хунза. Флореанини с четырнадцатью носильщиками, которые оставались у нас и питались вместе с нами, тоже вышел в базовый лагерь.
Уже 22 мая нам удалось установить в базовом лагере радиостанцию, которая позволила держать связь с товарищами в Конкордии. Сразу по прибытии в базовый лагерь я позаботился о создании уюта. Мы установили большую палатку, в одной половине которой оборудовали кухню, в другой – помещение со столами и скамейками из досок, где можно было удобно проводить свободное от работы время. Погода решительно пошла на улучшение. Я счел правильным не терять времени и начать разведку пути подъема на ребро Абруццкого. Первое знакомство с горным гигантом я поручил Компаньони, Галотти, Рею и Пухоцу с двумя носильщиками из племени хунза.
В это время я узнал по радио, что альпинисты, которых я послал с балти в Урдукас за мукой, вернулись с небольшим караваном обратно в Конкордию, а на следующий день должен прибыть большой караван под руководством Сольда. Наши надежды сбывались. Настроение улучшалось еще и потому, что я получил хорошее сообщение – наша разведывательная группа нашла не только лагерь I, но поднялась до лагеря II, находящегося на высоте 5800 метров, и оставила там часть грузов. В лагере II, который был еще закрыт толстым слоем снега, они нашли несколько хорошо сохранившихся банок повидла, оставленных экспедицией Хаустона в 1953 году. Глубокий снег сильно затруднял работу, и только вечером уставшие, но довольные своей работой разведчики вернулись в базовый лагерь.
С улучшением погоды улучшалось и наше положение. 23 мая была доставлена в лагерь большая радиостанция, с помощью которой мы могли поддерживать связь со Скардо, имеющим регулярную радиосвязь с остальным миром. Радиостанции был придан агрегат с бензиновым мотором для зарядки аккумуляторов, который мы без труда пустили в ход. Я даже не могу рассказать о том действии, которое произвел на нас характерный шум этого мотора: он напомнил нам о шуме мотоциклов в городах Италии. Потом у нас состоялся скромный, но очень памятный и сердечный праздник на фоне величественного массива К2. В то время как ветер поднял с него снежные флажки, мы подняли на мачте антенны наш национальный флаг и флаг Пакистана.
Немного спустя послышались крики наших товарищей, поднимавшихся в лагерь, вдали виднелась большая колонна носильщиков, которая принесла грузы для окончательного оборудования базового лагеря. Прибытие большой колонны носильщиков в первый момент всегда вызывает большую неорганизованность. Один бросает свой груз в одно место, другой – в другое и среди сотен ящиков и тюков не так легко найти именно то, что в данный момент нужно. Но мы терпеливо искали и были рады главному – мы и большинство грузов находились, наконец, на месте назначения.
В этот вечер мы установили те палатки, которые предназначались для базового лагеря. Балти выстроили из тюков и ящиков стены и закрыли их брезентом, создавая таким образом подобие хижин, и было заметно, что они очень довольны своим «домом».
На следующий день за очень короткий срок на белоснежной равнине ледника Годуин Оустен был устроен наш палаточный городок. Четыре палатки, связанные друг с другом, составляли его центр. Здесь были свои склады, кухня, столовая, комната отдыха. Здесь была также радиостанция для связи с ребром Абруццкого и почтовый ящик. В этих же палатках проводилась работа во время снегопадов. В палатке, которая служила столовой и комнатой отдыха, были установлены столы, табуретки и скамейки, изготовленные из досок ящиков, на одном из столиков была установлена большая радиостанция для связи со Скардо. В третьем отделении находился продовольственный склад, в котором из ящиков были сделаны стеллажи, и, нужно сказать, что наш склад выглядел немногим хуже настоящего продовольственного магазина. В четвертом помещении находился медпункт и моя «канцелярия».
Кухонная палатка была установлена, и наш славный повар тут же приступил к своим обязанностям. Рядом с «административными» палатками находилось восемь утепленных жилых палаток – из расчета по одной палатке на два человека. Против кухни прямым строем были установлены такие же палатки для носильщиков хунза. Невдалеке от нашего городка, среди красивых ледяных башен, мы вырыли погреб для скоропортящихся продуктов и пещеры, где находились метеорологическая станция и санузел.
Наконец, вырубили в зеленом льду, украшенном сосульками, небольшую нишу, в которой была установлена статуя святой мадонны, врученной нам в качестве талисмана кардиналом Милана Ильдефонзо Шустером. Таким образом, возник новый итальянский город у подножья К2.
Глава 6.
ПЕРЕД ШТУРМОМ ВЕРШИНЫ
В 1909 году Луиджи Амедео Савойский герцог Абруццкий в сопровождении восьми проводников и носильщиков из ущелья АостаСсылка6 предпринял первую атаку массива К2.
Базовый лагерь экспедиции находился недалеко от языка ледника Де Филиппе, спускающегося с южного склона вершины К2. Как бы демонстрируя свою неудержимую силу, ледник перед спуском в ущелье еще раз вздыбился, образовав невообразимый хаос ледяных башен и глубочайших трещин, внушающих страх. После детальной разведки этой стороны вершины герцог в сопровождении группы носильщиков из племени балти поднялся на высоту 5400 метров по одному из скальных гребней, круто падающему с плеча гиганта к леднику Годуин Оустен, разбил здесь лагерь I и вечером того же дня выложил каменные площадки и установил палатки.
Проводники продолжали разведку гребня, но отказ носильщиков участвовать в восхождении вынудил герцога прекратить подъем.
Американские экспедиции 1938, 1939 и 1953 годов, пытавшиеся покорить вторую по высоте вершину мира, не находя лучшего варианта, использовали путь, избранный в 1909 году Абруццким.
Мною был избран тот же путь: плечо ребра Абруццкого – ключевая позиция для штурма вершины. Это понимали участники и всех предшествовавших экспедиций: их базовые лагери всегда находились на том месте, где и базовый лагерь герцога Абруццкого. Кроме того, у нас не было времени для разведки новых путей подъема.
Ребро Абруццкого, по которому проходит путь подъема на К2, в нижней части, начиная с 5300 метров, состоит из ряда ребер, сложенных из горных пород, похожих на шифер. Между ребрами крутые желоба, по которым часто движутся лавины и идет камнепад. На высоте 6300 метров ребра соединяются в одно узкое, местами покрытое льдом ребро, очень круто поднимающееся к плечу гиганта и переходящее затем в небольшое плато, плавно спускающееся на восток и местами разорванное глубокими трещинами. Плечо тянется примерно с 7000 до 8000 метров и подходит к подножью скальной стены, над которой лежит ледяной барьер, пересекающий купол вершины К2.
Предыдущие экспедиции между базовым лагерем и плечом устанавливали шесть лагерей, однако лагери эти едва ли заслуживают такого названия: две-три ютящихся на маленьких площадках палатки, которые всегда приходилось основательно привязывать к скалам, чтобы сильные ветры, почти постоянные на этой высоте, не сдули их с гребня – вот, что они собой представляли.
