— Оля после уроков прибежала к нам и сказала, куда ты ушла. Мы сразу поехали туда. Влад сам поднимался на крышу, а я вызывала МЧС…
Маша не знала, что хуже: видеть заплаканную Веронику или лицо обманщика, предавшего их дружбу… Их любовь… Только зачем? Зачем он так поступил?
Эти вопросы так и остались без ответа на долгие годы. Может, теперь Питькин наконец признается, зачем он звал ее на крышу и почему не пришел…
Глава 10
— Я виноват… — сказал Димка, как только Маша закончила свой рассказ.
— Я так и знала!
— Виноват, но только в том, что повел тебя на крышу. Это было опасно, мы сильно рисковали, если бы я не показал тебе это место, ты бы никогда туда не пошла, чтобы искать меня.
— Подожди, — нахмурилась она, — подожди. Ты хочешь сказать, что…
— Я ничего тебе не передавал и, тем более, не звал на крышу.
— И, тем не менее, записка была от твоего имени!
— И что? — Он так психанул, что резко вывернул руль и чуть не врезался в соседнюю машину. — Кто-то зло пошутил, можно сказать, меня подставил, а тебя подверг опасности, и ты все это время считала, что это был я?
— Ну ты же пропал потом, не позвонил, никак о себе не напомнил!
— Я болел, Маша! В больнице лежал. Бабушка не отходила от моей палаты. Потом мать неожиданно приехала, которую я не видел лет семь, если не больше, сказала, что забирает меня к новому кавалеру… Я просил ее, чтобы позвонила тебе, сказала, что мы уезжаем. Она клялась, что все передала, что ты все знаешь. Сразу после выписки мы переехали в другой город, я звонил тебе, но ты постоянно сбрасывала звонки…
— Да, потому что больше не хотела тебя знать.
— Я подумал, что раз уж ты ко мне в больницу не пришла, на звонки не отвечаешь, значит, я тебе просто не нужен. И попытался забыть. Как видишь, старая любовь не заржавела.
— Хм, странно, что мать тебе соврала… — пробормотала Маша, задумчиво уставившись в окно. Последнюю Димкину фразу пропустила мимо ушей.
— Согласен. Либо она соврала, либо кто-то из твоих родителей.
— Мои не могли. Хотя…
Вспомнила, сколько лет они не признавались, кто ее настоящий отец, желая тем самым уберечь. Может, и про Димкины звонки они умолчали? Не хотели, чтобы Маша с ним общалась после всего случившегося? Вполне в их стиле. Нужно будет обязательно их расспросить. И если все действительно так, если Димка говорит правду, это значит, что кто-то желал ей смерти, раз позвал на крышу? Этот кто-то знал, что они там бывали, знал, что она непременно пойдет его там искать… От таких мыслей по коже пробежали мурашки. Прямо детектив какой-то! Ну кому это было нужно? Скорее всего, Димка просто не хочет признаваться, боится ее потерять.
Где-то поблизости завыла сирена, приведя Машу в чувство. Только сейчас увидела вдали Кремль и высотку на Котельнической набережной. Стоп. А куда они, собственно, едут? Кажется, это Таганский район, совершенно не тот, в котором она живет. Хотела было уточнить, но взглянула на раскрасневшееся Димкино лицо и передумала.
— Слушай, ты ничего не путаешь? — продолжал он допытываться. — Почерк же явно был не мой!
— Вот еще! Твой почерк я тогда прекрасно помнила, поэтому и поверила безоговорочно.
— А не помнишь, кто передал тебе записку?
— Нет.
— А ты ее не сохранила?
— Смеешься? Я тебя убить была готова! Все подарки выбросила! А ты говоришь — записку!
— Но я не мог тебе написать, понимаешь? Уже устал повторять. Я валялся тогда в больнице с воспалением легких!
— То есть, ты намекаешь, что у меня были галлюцинации?!
— Другого объяснения нет.
— Совсем обалдел? А ну останови машину!
Они как раз заехали в подземный паркинг. От резкого торможения бедная «ока» протяжно застонала, а Машу слегка подбросило. Уже собиралась возмутиться, но вовремя прикусила язык. Впервые видела Питькина таким злым, нет, скорее, разъяренным, потому что от него прям искры летели. Сразу стало не по себе. Одновременно вышли из салона, одновременно закрыли двери. Только он так сильно хлопнул, что «ока» едва ли не зашаталась.
— Что же ты машину не бережешь… — хотела съязвить, но в голосе прозвучал испуг.
— Еще скажи, что тебе жалко! Сама ее недавно колымагой обзывала, — зло ответил Димка и схватил ее за руку. Сопротивляться не решилась.
«Каратистка, называется! — между тем ехидно вещал внутренний голос. — Зачем было столько лет тренироваться, если так боишься какого-то парня!»
Ну, не какого-то, а того, кого знает много лет. И поверьте, Дмитрий Питькин очень страшен в гневе! Его, конечно, непросто вывести из себя, но если получится, то все, пиши пропало. Уже ничего не спасет. Это равносильно остановить голыми руками бешено несущегося на тебя быка. Бр-р! Представили? То-то же! Лучше не рисковать!
Маша быстро огляделась и убедилась: они действительно находятся в подземном паркинге. Хм, как интересно! Кругом одни дорогие машины. Белая «карета» ее принца смотрится так же нелепо, как стог сена в Кремлевском дворце. И как их только не выгнали отсюда?
Димка потащил ее к лифту и нажал на кнопку. Маша с ужасом смотрела, как закрываются створки, отрезая последний путь ко спасению. Теперь она с разъяренным тигром один на один. В клетке. Тьфу ты, в кабине лифта. Впрочем, разница невелика. Еще один шаг — и он вцепится в нее… Поежилась, представив это, и вжалась в прохладную стенку, судорожно размышляя, каким приемом лучше всего его вырубить.
Наконец лифт остановился. Выбора не было, Маша послушно последовала за Димкой. Его молчание пугало больше всего. Лучше бы высказался, накричал, глядишь бы, и пар выпустил… А так молчит и волком смотрит, вот и думай теперь, что у него в голове!
— Куда мы идем? — спросила дрожащим голосом.
— Ко мне.
— К тебе?!
— Я же сказал!
Гаркнул так, что она дернулась. Боже мой, лучше бы и вправду молчал! Блин, происходит что-то странное. Он привез ее на полуживой «оке» сюда, в такие богатые апартаменты, где даже чихнуть неловко. Еще и говорит, что идут к нему домой. Как-то не вяжется одно с другим. Удивительно, что охрана пропустила это корыто, никто даже не спросил, кто они и к кому. Очень странно…
Руки зачесались немедленно прижать его к стенке и выбить всю правду. Но Маша лишь бессильно сжала пальцы. Ладно, еще успеет показать ему мастер-класс. А пока примет правила игры и выяснит, что задумал этот хитрец.
— Добрый день! — поздоровалась с ними улыбчивая консьержка. Маша рассеянно кивнула в ответ, не понимая, почему их принимают здесь так радушно. Потом — снова поездка в лифте и те же страхи. Вышли на самом последнем этаже и оказались у массивной двери.
— Проходи.
Голос, в котором звенела сталь, лишний раз напомнил, что безопасней послушаться, чем сопротивляться. Так что делать нечего, пришлось подчиниться. Переступила порог и на миг застыла с открытым ртом. Медленно сняла обувь, прошлась по комнатам и поняла, что это пентхаус. От одного только вида, открывающегося из окон, уже захватывало дух. Продавцу овощей может только сниться аренда в таком шикарном доме!
«Что-то здесь нечисто! — пронеслась мысль. — Как же палатка? Ржавая „ока“? Он что, притворялся?»
Маша с трудом сдержалась, чтобы не пристать к парню с расспросами. По его резким движениям и недовольному выражению лица поняла: еще не остыл. Надо чуточку подождать. Совсем капельку.
— Что застыла? Идем в комнату.
Шла, затаив дыхание, беспрестанно вертя головой. Все здесь слишком дорого. Даже страшно к чему-то прикасаться. А Димка, наоборот, ведет себя довольно раскованно, словно бывает здесь каждый день. Стоп… Живет. Он здесь живет! Только зачем-то притворяется простым работягой. Вон какое «обмундирование» закупил — майка и штаны однозначно с рынка, явно приобрел, чтобы казаться простаком. И машину старую выбрал не случайно, а чтобы девиц отпугивать. Только зачем?
Димка уселся на широкий диван шоколадного цвета, Маша робко присела рядом. Лучше молчать, пусть сам расскажет. Должен же он как-то объяснить все это! С опаской скосила на него глаза, проводя мысленный анализ по выражению лица, позе, движениям. Так-так-так… Вроде чуть успокоился. Но все равно, лучше подождать, не лезть с расспросами. По крайней мере, пока. Раз пригласил сюда, значит, хочет объяснить, зачем притворялся. Только Маша терпеть не может ложь, ее и так слишком много в ее жизни. Пусть не рассчитывает на ее снисходительность.
