стану вожаком, зачем мне лишние телодвижения? Да и не кому мне бросать вызов, никто не претендует на место Альфы, – пожал плечами, понимая, что немного расстроен от этого.
– Время покажет… – туманно ответил Богдан, но я точно знал, что он что-то скрыл, о чем-то умышленно умолчал и совершенно бесполезно пытаться добиться от него правды.
– Так зачем ты приехал, Рамиль? – перевела тему Аглая.
– Что вы знаете об истинных парах? – решил зайти издалека.
– С чего такой вопрос? – подозрительно прищурил свои карие глаза Богдан.
– Меня в скором ждёт пост Альфы, и я должен знать историю, – пожал плечами, стараясь скрыть вновь накатившую нервозность. Мне не особо хотелось выворачивать душу наизнанку.
– В библиотеке старейшин много книг и древних писаний. От чего не освежишь знания там? – дал понять, что так просто не станет отвечать.
Вот ведь упертый любопытный оборотень…
– Написать можно всякое. Я хочу знать наверняка.
– Почему я должен тебе что-то рассказывать? Ты ведь, как я погляжу, не жаждешь делиться своими мыслями.
– Да ладно тебе, Богдан. Посмотри, мальчик сам не свой, – встала на мою сторону Аглая, и я вроде благодарен ей, но как-то стало не по себе от ее заботы.
– Он давно уже не мальчик, Аглаша. Вырос, возмужал… и стал таким же упертым и твердолобым, как его отец. Тот тоже не хочет свою истинную признавать, боясь, что та сделает его зависимым и слабым! Да только пусто всё это. Ежели посчастливилось свою судьбу встретить, так уже не получится отвертеться, такова уж наша природа.
Богдан явно был недоволен и больше не собирался продолжать разговор, а я не особо понимал, что именно его так взбесило.
– Да уж… посчастливилось! – усмехнулся, вспоминая рыжую бунтарку.
– Конечно. Раньше волки только со своей парой могли соединяться и производить потомство. У многих на поиски своей истинной уходили долгие годы, но никто не жаловался, потому что эта связь… ее суть не объяснить словами, только тот, кто ощутил ее, уже никогда не захочет другого, не сможет довольствоваться жалкими похождениями, опираясь лишь на банальную похоть. Секс с истинной парой – это не только соединение тел, это слияние душ, – воодушевленно произнес Богдан, глядя на слегка смущенную Аглаю. И столько любви, нежности и одновременно страсти было в его взгляде, будто они не прожили бок о бок много лет. – Сейчас конечно подобное огромная редкость, потому что все спешат, не хотят тратить силы на поиски и ждать. Да я и не уверен, что многие способны почуять свою пару, уж слишком очеловечились.
– Я хотел бы узнать… можно ли как-то заглушить в себе это чувство? Может, есть какой-нибудь отвар способный притупить желание или…
– Способ только один! – не дал мне договорить вожак северной стаи. – Вырви сердце из груди, и дело с концом.
– Но я не могу с ней быть! Она мне не подходит! – злобно рыкнул и подскочил на ноги, стукнув кулаками по столу.
И на что я только надеялся, когда ехал сюда?
– Предки не соединяют оборотней в пары просто так! – стоял на своем Богдан.
– Значит со мной вышла осечка! Эта маленькая дрянь даже не чистокровная волчица, она полукровка!
– А в чем разница? – неожиданно тихо задала вопрос Аглая, словно не понимая очевидных вещей.
Хотя я сам не так давно не видел никаких преград между нами, думая, что она чистая искренняя и добрая девушка.
– Я не могу на ней жениться. Отец не позволит мне этого сделать. К тому же я уже помолвлен, в родительском доме ждёт свадьбы моя невеста, воспитанная, знающая и уважающая традиции, – выдохнул и присел обратно на стул, обхватив голову руками.
О распущенности своей истинной решил умолчать. Мозгом я понимал, что так и должно быть, что это единственный правильный путь, но организм противился этому, не хотел признавать, что так будет лучше.
– О каких традициях может идти речь, если Альфу стаи выбирают голосованием в душном помещении?! Твой отец руководит стаями, исключительно опираясь на финансовую сторону, и никто не подаст ему руку, если он нечаянно оступится и упадёт, если при нем не будет кошелька. А за истинным вожаком волки пойдут даже на смерть, не задумываясь, – завел вновь старую песню мужчина.
– При чем тут вообще это?
– А при том, что вожак устанавливает правила и тебе решать, готов ли ты ради своего счастья взять на себя такую ответственность.
– Понятно. Ладно, спасибо за ужин, за информацию и за совет. Мне пора, – хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги, желая как можно скорее сбежать от этих нравоучений и пророчеств.
Мир давно изменился, мы все стали другими, кто я такой, чтобы лезть из шкуры вон и пытаться что-то менять? Зачем? Моя жизнь и без того вполне нормальная, во всяком случае была такой до встречи с Адель.
– Как это пора? А совместная охота? Разве не хочешь размять лапы на наших просторах, а то, поди, и забыл какого цвета твоя шкура! – с вызовом усмехнулся дядя Бодя.
Ну, окрас своей шкуры я, конечно, не забыл, но вот в способность обернуться быстро и безболезненно мало верил, но несмотря на это, естественно принял вызов Богдана, потому что не в моих правилах сдаваться и признавать свою слабость.
Глава 16. Рамиль
Вернулся домой в приподнятом настроении. Ломота в теле доставляло какое-то умиротворение, словно до этого момента я жил лишь наполовину своих возможностей. Конечно, слегка напрягло то, что я предстал перед Богданом и Аглаей в таком растерянном виде, особенно когда не смог обернуться с первого раза, но мужчина посоветовал вспомнить свою истинную, и волк вырвался из меня как черт из табакерки, готовый бежать к ней весь путь на четырёх лапах. Мою звериную сущность, в отличие от меня, вполне устраивает кандидатура Адель, поэтому будучи в ипостаси волка, я думал о ней без злости и пренебрежения, а с чистой и страстной любовью. Однако, вернувшись в человеческий облик, я практически сразу снова начал ощущать неприятное жжение внутри.
Заехал по пути в свою холостяцкую берлогу и приказал слугам подготовить дом к приезду Адель. Была бы моя воля – я бы поселил ее в своей спальне, чтобы знать о каждом ее шаге, но там уже через пару недель обоснуется Карина, которую, кстати, из-за своих переживаний об истинной оставил одну на праздничном семейном ужине. Вряд ли девушка станет высказывать свое недовольство из-за этого, а вот отец точно будет не в себе.
– Ну и где ты был? – услышал
