– А я и не убегал! – запротестовал Стиви. – У меня мячик укатился, и я пошел за ним, а вот он мне его подкинул. – Мальчик указал на застывшую поодаль фигуру виконта Бонема. – Скажите маме, – обратился Стиви к виконту.
– Мяч и впрямь, как видно, имел свои собственные намерения, – невозмутимо проговорил Гарри. – Простите меня за вторжение, мэм.
Он поклонился, наблюдая за тем, как виконтесса, склонившаяся над сыном, откинула у него со лба волосы, выбившиеся из-под шапочки, и ловким движением подтянула ему брючки.
– Я бы ни за что не потревожил вас, поверьте, – продолжил он. – Мы оба, я уверен, могли бы более приятно провести время.
Корнелия, выпрямившись, посмотрела ему в лицо. Она не поняла, имел ли он целью уязвить ее. Вначале в его словах она услышала сарказм, но огонек в зеленых глазах виконта опровергал ее предположение.
– Ваша учтивость не имеет границ, сэр, – проговорила Корнелия, с интересом ожидая, что он скажет дальше.
Гарри поднял руку жестом фехтовальщика, признавшего туше.
– Что ж, придется довольствоваться этим, миледи. – Он еще раз поклонился и повернулся, чтобы уйти. Но в это время через калитку в сквер влетел третий ребенок, девочка, да так стремительно, что с разбегу уткнулась прямо Гарри в колени. Оторопев от неожиданности, она мгновение ошарашенно смотрела на него, а затем широко открыла рот и заревела. Гарри машинально наклонился и поднял ее на руки. Девочка тотчас затихла и с любопытством уставилась на него.
– Фрэнни, золотце! – Вбежавшую в сквер даму Гарри видел впервые. То была прелестная женщина, похоже, ровесница виконтессы, и Гарри, сейчас предубежденному против Корнелии, незнакомка показалась гораздо более привлекательной. Из-под капора выглядывали очень светлые, льняные, волосы, теплые карие глаза неуверенно смотрели на него. – В чем дело?
– Ваша дочь?.. – Вопрос повис в воздухе. Женщина, с готовностью кивнув, протянула к девочке руки.
Гарри передал ей ребенка.
– Она летела, не разбирая дороги, и прямо головой ударилась о мои ноги.
– Ох, Фрэнни, Фрэнни, – вздохнула женщина. – Ничего никогда не делает наполовину. Так уж она спешила поиграть со Стиви и Сюзанной. Простите, мистер?..
– Бонем, – поспешно представился Гарри. – Виконт Бонем. – Он заметил, как ее глаза вспыхнули. – Мы с вами не знакомы, мэм.
– Леди Фарнем, – несколько скованно под взглядом Корнелии, которая неподвижно стояла поодаль, наблюдая за сценой, ответила Аурелия. – Невестка леди Дагенем, – уточнила Аурелия, хотя сама не понимала, отчего так старается предоставить ему о себе исчерпывающие сведения. Ведь этот человек на Кавендиш-сквер персона нон грата.
– А, понимаю. – Гарри поклонился. – Ваш покорный слуга, леди Фарнем. – Он повернулся к Корнелии и, насмешливо отвесив поклон и ей, проговорил: – Ваш покорный слуга, леди Дагенем. – И с этим покинул сквер.
Аурелия проводила его долгим взглядом, прижимая к себе одной рукой Фрэнни.
– А он очень хорош собой, Нелл.
– Вздор! – отозвалась золовка. – Лив тоже заметила, что у него холодный взгляд.
– Но только не когда он улыбается, – возразила Аурелия, вопросительно глядя на Корнелию своими проницательными глазами. Ей внезапно пришла в голову мысль: не здесь ли кроется причина явно преувеличенного возмущения виконтессы? Гнев, а может быть, что-то другое буквально преобразили лицо Нелл. Ее глаза воинственно искрились, отчего блестели ярче обычного. Аурелия, зная о своей красоте, тем не менее считала себя довольно блеклой рядом с золовкой.
– И потом, – прервала цепь ее размышлений Корнелия, – он опять позволил себе вопиющую грубость. – Она с досадой покачала головой. – По крайней мере мне так показалось. Но было ли так в действительности, сложно сказать. То, что он говорил, звучало неучтиво, но в том, как он это говорил, грубости не было.
– Воля твоя, а мне он показался очень милым, и Фрэнни он, как видно, тоже понравился, – сказала Аурелия.
– Мама… мама… брось мне, пожалуйста, мячик, как тот дяденька. – Стиви потянул Корнелию за руку.
– И Стиви тоже, – не сдавалась Аурелия.
– Стало быть, ты хочешь сказать, что он неучтив только по отношению ко мне? – сказала Корнелия.
Аурелия с многозначительной улыбкой подняла на Корнелию глаза.
– Ну ведь и ты сама держалась с ним не слишком вежливо. Любой уважающий себя человек всегда ответит на вызов вызовом.
– Настоящий джентльмен подставил бы другую щеку, – возразила Корнелия.
– Ох, Нелл, ты же сама не веришь в то, что говоришь, – насмешливо отозвалась Аурелия, выпрямляясь. – Если он был с тобой груб, то, по-моему, ты получила по заслугам. Можно ли его винить за то, что он не раболепствовал перед тобой?
– Мне нужно не раболепие, – запротестовала Корнелия, готовая рассмеяться, – а любезность. Если б он нынче утром был со мной любезен, я бы ответила ему тем же.
Аурелия решила оставить препирательства.
– А кстати, что он здесь делал? – поинтересовалась она. – Я думала, он еще вчера понял, что дом не продается.
– Я тоже так думала, – кивнула Корнелия. – Однако он обещал снова прийти к Лив. Она, конечно, откажется его принять, но он явно намерен продолжить свои попытки уговорить ее заключить сделку.
Гарри постучал в дверь дома, некогда принадлежавшего леди Софии.
Ему отворил старый слуга в суконном переднике. Он безмолвно, с выражением полного безразличия, поднял на посетителя глаза.
– Что, леди Ливия нынче принимает? – осведомился Гарри, протягивая слуге свою визитку.
– Вы были вчера, – заявил старик, не обращая внимания на карточку.
– Да. Виконт Бонем. Извольте передать мою визитную карточку леди Ливии. – Гарри постарался скрыть раздражение: чутье ему подсказывало, что грубостью расположения замшелого старика не добиться.
– Насчет этого не знаю. – Морком взял визитку и поднес ее к глазам для тщательного изучения. – Я не получал никаких распоряжений.
– Чтобы передать визитную карточку посетителя госпоже, распоряжений не требуется, – терпеливо объяснил Гарри. Единственным способом договориться с этим несговорчивым стариком, по-видимому, было принять его условия и постепенно, шаг за шагом, продвигаться вперед к своей цели. И Гарри снова все так же терпеливо попросил: – Будьте так любезны, отнесите карточку леди Ливии.
– Обождите здесь. – Старик, шмыгнув носом, отступил назад и закрыл дверь, оставив Гарри на пороге.
Бонем думал о том, что все его предположения относительно этой ситуации были ложными: так, на его пути оказалась не одна престарелая дама, а три молодые женщины, никто из которых ни своими манерами, ни своим поведением не был похож на дам светского общества. Сверх того, имелись еще дети и полуразрушенный дом, управляемый престарелым слугой, которого нужно было постоянно упрашивать исполнять свои прямые обязанности, и он делал это лишь в тех случаях, когда бывал к этому расположен.
