коктейль через трубочку. Быстро его Лена обслужила.
– Эй! – машу Студню, привлекая внимание.
Он с Целителем тут же подходят. Лицо Студня буквально светится самодовольством, как будто он только что лично спас мир.
– Ну давай, хвастайся, витязь, – говорю я с усмешкой.
– Шеф, короче, всё уладили, – отвечает он, с видимым удовольствием делая театральную паузу.
– Где сейчас дети?
– В городской больнице, – бодро рапортует он. – Наш родовой медперсонал полностью взял их под своё крыло, за состоянием следят круглосуточно. Этаж под охраной – мышь не проскочит. Всё под контролем.
Я киваю, немного расслабляясь.
– Хорошо. А что с принцессой Чиликой?
Гвардеец улыбается шире, слегка покачивая головой:
– О, шеф, принцесса Чилика тоже участвует, – произносит он с лёгкой иронией. – Ну, по мере своих возможностей, конечно.
Рядом стоящий Юрий Борисович одобрительно кивает. Его непоколебимое спокойствие действует лучше любых слов – если главный Целитель уверен, значит, за состояние детей можно не беспокоиться.
Но я всё же прищуриваюсь, переводя взгляд на Юрия Борисовича:
– Состояние детей?
Главный Целитель тут же подключается к разговору, его голос звучит бодро:
– Дети в порядке, Данила Степанович. Вы доставили их как раз вовремя. Ещё пару месяцев в тех условиях – и они могли бы ослабеть до критического состояния. Вы спасли их, причём именно тех, кто нуждался в помощи больше всего.
Я коротко киваю, принимая его слова, но замечаю, как в его голосе нарастает лёгкая тревога, когда он продолжает:
– Но меня беспокоят те, кто остался в Антарктиде. Многие из них наверняка находятся в аналогичном или даже более тяжёлом состоянии. Чем быстрее мы сможем их эвакуировать, тем выше шансы на их полное восстановление.
Его забота очевидна, и это внушает уважение. Однако я поднимаю руку, успокаивая его:
– Не волнуйтесь, Юрий Борисович. Всё под контролем. Я буду привозить новых пациентов по очереди, начиная с тех, кто в самом тяжёлом состоянии. Остальные сейчас в безопасности. Ничего с ними не случится. Ваша задача – стабилизировать и улучшить состояние уже привезённых.
– Но, Данила Степанович… – Юрий Борисович смотрит на меня с лёгким недоумением, словно я только что объявил, что умею ходить по воде. – Как вы понимаете, кого именно нужно привозить? Чтобы это определить, нужен опыт высокорангового Целителя. Даже я не всегда могу точно оценить уровень энергетического истощения у пациентов. А вы же выбирали детей без помощи медперсонала, прямо в полевых условиях!
Его искреннее удивление забавляет, но я сохраняю невозмутимость.
– Юрий Борисович, – говорю я, позволив себе лёгкую усмешку, – поверьте, у меня есть свои способы. Я ведь не ошибся с этими детьми, верно?
Он медленно кивает, на его лице отражается попытка осмыслить мои слова.
– Да, вы правы, – наконец признаёт он. – Эти дети действительно были на грани. Если бы вы привезли их чуть позже… не хочу даже представлять, что могло бы быть.
Я встречаю его взгляд уверенно и спокойно.
– И с остальными будет то же самое, – добавляю твёрдо. – Я точно не ошибусь.
В его глазах мелькает не только уважение, но и любопытство, подкреплённое лёгким трепетом.
– Надеюсь, когда-нибудь вы всё же расскажете мне свой секрет, Данила Степанович, – говорит он с лёгкой улыбкой, в голосе звучит осторожная просьба.
Я тоже улыбаюсь, но с намеком на загадочность, не знаю уж, как оно в итоге вышло.
– Не исключено, Юрий Борисович. Чем дольше люди верно служат моему роду, тем больше полезной информации им открывается.
Эти слова явно зажигают интерес в Юрии Борисовиче. Видно, как перспектива узнать больше интригует его. Он старается сохранить невозмутимый вид, но его глаза, в которых вспыхивает лёгкий огонёк любопытства, выдают с головой.
И это замечательно. Очень замечательно. Ведь Юрий Борисович – Целитель с внушительным опытом, прошедший обучение в Московской академии. Его переход к нашему роду был организован по рекомендации самого князя Морозова, и такой кадр – настоящая находка. Люди с его знаниями и навыками на вес золота.
Теперь я вижу, как его желание узнать больше выросло в несколько раз. Это не просто любопытство – это тяга к знаниям, к развитию. А раз так, удержать его на службе нашего рода долгие годы – задача, которая при должном подходе становится не просто выполнимой, а почти гарантированной.
Я же не позволяю себе выдать ничего лишнего. Пусть это желание узнать больше только сильнее подстегнёт его интерес. Возможно, в будущем я найду способ не просто удерживать его любопытство, но и направить его на улучшение работы Целителей. А для этого, безусловно, стоит самому обзавестись подходящим легионером – чтобы понять их труд изнутри, прочувствовать всё на собственной шкуре. Эх, где бы его взять…
– Кстати, а что с Ноздревой? – спрашиваю я, вспомнив эту дотошную, но крайне настойчивую личность. Любопытно, насколько оправдались её громкие заявления.
Юрий Борисович отвечает с заметным одобрением, даже чуть теплее, чем обычно:
– Маргарита Егоровна делает превосходные зелья, Данила Степанович. Мы активно используем их для подпитки детей. Её работа оказалась крайне полезной, несмотря на её сложный, скажем так, характер.
Я киваю, признавая вклад инспектора Академии:
– Ну и хорошо, что пригодилась.
Юрий Борисович слегка улыбается, но в его голосе звучит едва уловимый намёк:
– Она не просто пригодилась, Данила Степанович. Очень активная, постоянно проявляет инициативу и стремится помочь. Учтите это, пожалуйста.
Я сохраняю невозмутимость, слегка склонив голову в знак согласия:
– Учту, Юрий Борисович. Обязательно учту.
Но про себя мысленно добавляю: «Учту её активность так же, как её склонность к самодеятельности.» Ноздрева, конечно, может быть полезной. Но её энтузиазм слишком часто превращается в неконтролируемую инициативу. А чрезмерная самодеятельность от человека, не связанного с моим родом, – это уже потенциальный риск.
– Что ж, господа, поеду-ка в больницу, взгляну на всё своими глазами, – оборачиваюсь к Студню.
Он кивает, больше не пытаясь скрыть усталости. Вид у него, как у человека, который только что пробежал марафон: плечи опущены, движения замедленные, а взгляд слегка затуманен.
– Хорошо, шеф, – говорит он, чуть приглушённым голосом. – Мы пока закончим с осмотром и ремонтом автобусов. Один уже полностью заправили, так что он готов. А сейчас монтажники думают, как привести в порядок тот поломанный, чтобы он выдержал ещё хотя бы один заезд по Южному полюсу.
– Отлично, – киваю и хлопаю его по плечу. Заодно передаю немного энергии – вижу, как его усталое лицо тут же светлеет, а уголки губ приподнимаются в благодарной улыбке.
– Спасибо, шеф, – пробормотал он чуть оживлённо. И только Юрий Борисович не понял, за что гвардеец благодарит, ну да Целителю и рано пока понимать такое.
– Мне ещё надо переговорить с
