пригласил ее на свидание и не пришел.
– А бабушка чего?
– Бабушка три раза назвала ее Зоей. Я сразу понял, что нарочно, хотя она и заверяла, что без очков плохо видит. А когда Нина ушла, заставила меня поклясться, что я никогда не свяжусь с такими девицами, и еще сказала, что всегда ожидала от тебя чего-то подобного.
Я со злостью швырнул рюкзак под вешалку.
Дятел терпеливо ждал, пока я схожу в туалет, вымою руки, сделаю себе бутерброд и, немного успокоившись, вернусь в комнату.
Экран монитора, перед которым он сидел, успел потемнеть.
– Расскажешь, зачем Нина приходила? – заговорщицким, но чересчур громким шепотом выпалил он.
– Понятия не имею. Заряжу телефон, перезвоню и спрошу.
– А мне почему-то кажется, что ты знаешь. Она тебе всю неделю названивает…
Я остановился с нетронутым бутербродом в руках и осуждающе посмотрел на него:
– Ты лазил в моем телефоне?
– Нет, конечно. Ты что?! – Дятел испуганно замахал руками. – Один раз ты был в ванной, в другой раз с папой болтал, а в третий… ты его забыл и вернулся. Во вторник, кажется. Помнишь?
– Нет. – Я надкусил бутерброд, запустил свой ноут и устроился за столом.
Нужно было по-быстрому сделать презентацию по социологии.
– Это нечестно. – Дятел печально вздохнул. – Видел бы ты свое лицо, когда я тебе про нее сказал.
– У нас что, вайфай отрубили?
– Как отрубили? – Подергав мышкой, Дятел разбудил экран и облегченно выдохнул: – Все в порядке. Работает.
– Тогда почему ты столько разговариваешь?
– А, ты про это. – Он снова оживился. – Ну, ты же мне важнее.
– Вот только не надо ля-ля. Ты просто умираешь от любопытства и поэтому никак не можешь сосредоточиться на этой своей игрушке.
Дятел смущенно поджал губы:
– Совсем немножко.
Несколько секунд мы смотрели прямо друг на друга, потом Дятел вдруг поморщился, комично скривил лицо, крепко прижал обе ладони ко рту и сдавленно хрюкнул.
– Это типа ты чихнул? – не понял я.
Коротко кивнув, он выудил из-за спины носовой платок и, нырнув под подушку, принялся издавать страшные звуки.
– Простыл?
– Совсем чуть-чуть, – выбравшись обратно, признался он.
– Слушай, Вань, а тебе она нравится?
– Кто? Нина? – Дятел задумчиво почесал голову. – Мне кажется, у нее сложный характер.
– При чем тут характер? Как девушка, нравится? Ну, по красоте там и все такое. – Я обрисовал руками женский силуэт.
– Ну-у, – протянул он, как главный ценитель женской красоты. – Она привлекательная.
– А ты бы хотел с ней поцеловаться?
Дятел вздрогнул и нервно захлопал глазами:
– Зачем?
– Ну как зачем? Зачем люди целуются?
– Не знаю. – Он хихикнул и небрежно махнул рукой. – Таких, как она, я опасаюсь. Да Нина и сама не стала бы со мной целоваться.
Я посидел еще немного в задумчивости, тщательно пережевывая бутерброд, а потом вдруг со всей ясностью осознал, что Дятел единственный, кто поймет, почему я так поступил, отдавая «Юэбин» Зое, и смеяться над рассказом о том, как Нина разделась, не будет. Он вообще никогда надо мной не смеялся, а поделиться этим мне больше было не с кем.
– Ладно, слушай. – Я подсел к нему на кровать. – Только это серьезно, понял?
И я рассказал ему все. От похода в кино до разговора с Ярославом.
Дятел не перебивал, лишь время от времени шмыгал носом и сморкался, а в том месте, где я в воскресенье пошел к Мироновым, замер и, кажется, перестал дышать. Так что мне самому стало смешно, но вида я не подал и нарочно сгустил краски, описывая, как ужасно чувствовал себя в Нининых объятиях.
– Да-а-а уж, – пораженно протянул он, когда я закончил. – Не хотел бы я оказаться на твоем месте.
– В общем, такие дела, – произнес я тоном человека с тяжелым, драматичным прошлым и вернулся к ноуту, чувствуя значительное облегчение.
Дятел действительно притих, но я знал, что просто так он не успокоится, поэтому, когда через десять минут раздался его осторожный шепот, ни капли не удивился.
– Никит, извини, но я вот тут подумал… В Зою же не только ты влюблен и не только Андрей Трифонов. Максиму ведь она тоже нравится. И, кажется, он ей.
– Ты про Макса? Котика?
– Ну да. Я их недавно в ТЦ видел.
– Серьезно? – Я выпучил глаза. – И что они делали?
– Просто шли и разговаривали.
– Это что же получается? Пока Тиф в армии, она тайком с Максом встречается?
– Я не заметил ничего такого. – Дятел сделал паузу, чтобы проверить, понял ли я его.
– Ну да, разумеется, ты прям самый спец по «чему-то такому».
Неожиданно я снова разволновался. Как так? Зачем это Зое встречаться с Максом, если «ничего такого»?
До того, как Макс взял Зою с ними в Капищено, они с Тифом отлично ладили. Зоя, конечно, сама напросилась туда ехать, но Макс положил на нее глаз, как только увидел. И в том, что он строит на нее планы, я не сомневался.
Макс был отличным пацаном почти во всем. Лишнего не болтал, цену себе не набивал, если что-то решили, на него всегда можно было положиться. Но, когда этим летом нас с ним занесло в армянскую шашлычную, где хозяин в знак благодарности за помощь на рынке натравил на нас местных проституток, у меня появилась отличная возможность увидеть, что скрывается за этой якобы стеснительной милотой.
– Если Нина станет мстить Зое не через тебя, а через Максима, то от этого всем будет лучше. И тебе, и Андрею тоже, – простодушно сказал Дятел, наматывая на палец пуговицу на пижамной куртке.
Эта неожиданная, но такая логичная по своей сути мысль заставила меня восхититься его сообразительностью. Возможно, с коммуникацией у Дятла и были проблемы, но в умении мыслить глобально и использовать все вводные данные с ним вряд ли кто-то мог бы сравниться.
Переключить Нину на Макса было шикарной идеей.
В принципе, они уже пересекались в Капищено. Правда, Нина тогда в очередной раз мирилась с Ярославом, а Макс смотрел только в сторону Зои. Но в том, что эти двое могли отлично поладить, я не сомневался:
– Ваня, ты гений!
Дятел довольно хрюкнул заложенным носом.
Мысли лихорадочно заметались. Как лучше поступить? Как их свести? Устроить случайную встречу? Но как? Макс много учился и работал, Нина ходила в школу и жила в другом районе. Позвать обоих в кафе? В кино? Нина-то, ясное дело, примчится, а вот Максу что говорить?
В этот момент снова позвонила Нина, прям как почувствовала.
– Что, Горелов, так и будешь бегать от меня? – Голос у нее был ехидный и недобрый. – Ничего у тебя не выйдет.
