я показала ему.
– Это черная магия. – Несколько секунд он молча разглядывал фотографию, затем удалил. – Обращение к темным силам и духам, переход потусторонней черты, а тот, кто однажды соприкоснулся с миром мертвых, никогда больше не станет прежним.
– Ну вот откуда у тебя такие познания?
– Мила с подружками к бабке какой-то ходили. Вернулись напуганные и весь вечер этот егильет обсуждали. Слово такое странное. Я погуглил. Помню, удивился еще тогда, что можно хотеть заставить человека насильно тебя любить. По-моему, это очень стыдно и унизительно.
– Ты так это сказал, что если бы я тебя не знала, то решила, что ты воспитывался в монастыре, а не среди стриптизерш.
– Слушай. – Амелин вдруг приподнялся. – А что, если мне пожелать избавиться от всего этого? Чтобы в один прекрасный день проснуться чистым, новеньким, заново рожденным?
– А смысл?
– Чтобы ты смотрела на меня как на Тифона.
– Твой егильет мне нравится больше.
– Правда? – Он недоверчиво прищурился.
– К тому же это противостояние конформизму. Ты забыл?
– Точно. – Рассмеявшись, он прижал мою ладонь к своей груди. – И все-таки иметь возможность загадать любое желание – это такой соблазн…
Глава 11
Никита
Ночью мне приснилась Нина. Прошло уже больше недели после того случая, когда она заманила меня к себе, но приснилась лишь сейчас. Все было как тогда. Их с Зоей квартира. Зеркальный шкаф и голая Нина на разложенной кровати. Только во сне я не был против ее домогательств, а охотно отвечал на них. Нина во сне была ласковая и нежная. Такая нежная, что я никак не мог перестать ее целовать. И вроде бы где-то крутилась здравая мысль, что не должен, а все равно продолжал. Ее руки проползли у меня по спине и нырнули под пряжку на ремне. Это был очень важный, волнующий момент, я вдохнул поглубже и вдруг прямо над собой услышал громкий голос бабушки:
– Как тебе не стыдно, Никита!
Я запаниковал, отпрянул от Нины и мгновенно проснулся. Весь в поту, напуганный, с колотящимся сердцем.
– Почему ты опять вещи разбрасываешь? – Бабушка сурово возвышалась над валяющимися посреди комнаты джинсами.
За окном еще стояла темень, но постель Дятла была уже застелена.
– Они упали.
На самом деле джинсы просто не долетели до стула, а встать и поднять их было до ужаса лень.
– Упали? Откуда? – Бабушка с издевкой подняла голову. – С потолка, что ли?
В теле еще бродили приятные ощущения, вызванные сном, но бабушка пребывала в дурном расположении духа и уходить не собиралась.
– Я еще сплю! – сказал я, давая понять, что не хочу с ней разговаривать, но она нарочно продолжала:
– Тебе разве сегодня учиться не надо?
– Мне к третьей паре.
– Ага, к третьей. Может, к десятой?
– Сегодня понедельник. Значит, к третьей.
– Сегодня вторник, – победным тоном выдала она.
– Черт! – Я мгновенно сел.
– Даже бабушка знает твое расписание лучше тебя.
На первую пару я уже опоздал, но на экономику попасть все же хотелось. Препод с самого начала объявил, что те, у кого не будет пропусков, сразу получат «автомат» и сдавать ничего не потребуется.
И я не то чтобы, как Дятел, грезил оценками, но гораздо проще было сходить на эти дурацкие пары, чем потом зубрить всякую дребедень.
Откинув одеяло, я пересек комнату в два шага.
– Обязательно прими душ! – крикнула бабушка в спину. – От тебя пахнет потом.
Иногда меня так и подмывало хорошенько поругаться с ней, потому что в этой семье ей вообще никто не мог сказать даже слово поперек, и от этого она чувствовала свою безмерную власть. Но потом прикидывал, что если вступить в открытую конфронтацию, то дело просто закончится тем, что она потребует, чтобы я отправлялся к маме. С мамой мы были в неплохих отношениях и, с тех пор как я от нее переехал, почти не ругались. Но здесь жили все мои друзья и Настя в одной остановке на метро, а мама – на другом конце Москвы. Да и Игорь, ее второй муж, мне не нравился. Уж лучше терпеть бабушкин вынос мозга, чем его бесконечные наставления о том, как «правильно». Потому что правильным было только то, что делал он. У бабушки на все находилась тысяча аргументов, примеров из жизни или книг, а у Игоря существовали только правила, установленные для него родителями в детстве, тупые статьи с «Яндекс-Дзен» и форум зожников Пресненского района.
Я выбежал из дома с маленьким прозрачным пакетиком, в который бабушка заботливо упаковала три блинчика с мясом. Позавтракать не успел, но от блинчиков отделаться не получилось: каждый раз бабушка припоминала, как этим летом я отравился пирожками с мясом, купленными на рынке.
Снег сыпался крупными хлопьями, ложился на асфальт и тут же превращался в слякоть.
Декабрь – такой месяц, который пролетает быстрее остальных. Пока сообразишь, что осень уже закончилась, пока привыкнешь к постоянной темноте и дождешься, когда мерзлая чернота земли покроется белыми сугробами, оказывается, что уже елку ставить пора. А там на носу итоговые контрольные с зачетами, предновогодняя суета, распродажи, необъяснимая спешка доделать все дела, оставить в старом старое, озадачиться подарками и настроиться на счастливую, полную радостей жизнь, которая, согласно всем пожеланиям, обязательно начнется после Нового года.
Приткнувшись в уголок возле дальних дверей в вагоне метро, я сделал музыку погромче и в первый раз за утро выдохнул с облегчением.
Однако спокойно проехать успел всего две остановки.
Телефонный вызов прошел, едва поезд выкатился на платформу, и, как только двери раскрылись, я выскочил на станцию. Этот звонок никак нельзя было пропустить.
Тиф звонил только в особые дни и в особые часы, когда им разрешали, и перезвонить возможности не было.
– Да! Алло! – заорал я, прижимая трубку как можно сильнее к уху и перекрикивая поезд, прибывающий на соседний путь. – Тиф, прости, я в метро. В универ еду. Проспал.
Не знаю, зачем я выдал всю эту информацию, наверное, боялся, что он меня не услышит.
Но он услышал, и в короткой паузе наступившей тишины его хриплый голос прозвучал очень близко и по-родному небрежно:
– Давай назад.
– В смысле? – Я немного растерялся.
Поезд, на котором я приехал, тронулся. Тиф что-то еще говорил, но, кроме хриплого бульканья, я ничего не мог разобрать. И вдруг сам догадался:
– Ты приехал? Ты в Москве? Что? Я не слышу. Ты здесь? Тиф, ты здесь? Дома?
– Да-а-а! – заорал он в трубку, и я в последний момент успел запрыгнуть в поезд, идущий в обратную сторону.
Я давно ничему так
