Я судорожно нащупал фонарь, который уронил при падении, нажал кнопку.
В луче мелькнул Индиго с занесенным ножом. И – на миг – бледная длиннолапая тварь. Она шарахнулась подальше от света, на полу остались пятна темной крови.
– Бежим, – скомандовал Индиго.
И рванул вперед с характерной, нечеловеческой скоростью. Мне приходилось гнать на пределе сил, чтобы хотя бы не терять его из виду.
Луч фонаря дергался и подскакивал в такт моему отчаянному бегу. Никакой дороги он нам, конечно, уже не освещал, а просто очумело метался по полу, стенам и потолкам, выхватывая из темноты отдельные бессмысленные картинки. Непонятно было, как Посланник выбирает дорогу, но он уверенно вел, сворачивая то вправо, то влево. Вокруг замелькали какие-то пустые залы – еще, еще, еще! Каждое мгновение я слышал, как за нами мчатся, скрипя когтями, страшные манекены с пластиковой кожей и черной кровью.
И вдруг мы в темноте налетели прямо на них. Индиго занес нож, я увидел бледную спину, хребет, вывернутую под странным углом конечность. Но тут ко мне подкрались сзади, и я, дико размахнувшись, с такой яростью ударил тварь фонарем, что рука аж до самого плеча онемела. Фонарь погас.
Позади меня кто-то хрипло, со свистом втянул воздух. Я нутром чуял, что это Индиго и что он ранен. И как идиот на ощупь протянул руку, надеясь его поддержать. Но он схватил меня за нее и потянул вперед:
– Бежим!
И мы опять помчались сквозь тьму. Неработающий фонарик теперь только мешал. Мы спотыкались и снова вставали, упирались в стены и сворачивали, и понемногу хриплое рычание и скрежет когтей за спиной стали утихать. Наконец исчезли совсем, остались только наши собственные шаги и дыхание. Индиго вдруг так дернул меня за руку, что чуть ее не вывихнул. И толкнул на пол.
Хлопнула дверь, и в помещении зажегся свет. Я заслонил ладонью глаза, но успел заметить, что Посланник нажимает скрытые кнопки на боку своего кольца. Он прибавил яркость до максимума и засиял, словно холодная синяя звезда, полностью освещая наше убежище. Его сияние выгнало из гнилых углов все тени, заполнило весь этот пятачок мрачной могилы, бывшей когда-то кораблем.
Здесь, видимо, когда-то была детская. Неподалеку оттуда, где я сидел, валялся разломанный манеж, краска на его пластмассовых рейках потрескалась и облупилась. Было похоже на развалившуюся клетку. Я с безмолвным ужасом пялился на полуистлевшую подвесную игрушку – улыбающееся солнышко.
– Фонарь работает? – спросил Индиго, опираясь на входную дверь. Одна рука у него была в крови. Ярко-красной – физическое напряжение требовало переключиться с медного кровообращения на железное. На его кольце виднелись кровавые отпечатки, огни стали фиолетовыми.
Я с облегчением выдохнул: фонарь, оказывается, просто растрясло. Я закрутил его обратно, и он послушно загорелся.
Протянув руку к шейному кольцу, Посланник снова убрал яркость огней до слабого свечения, попутно стерев кровь.
– На сколько у него хватает заряда? – спросил я.
– У него есть встроенное динамо, – ответил он, отступая от входа и направляясь ко мне. – Если разрядится, нужно потрясти.
– А у вашего шейного кольца?
Усевшись рядом и пристроив нож в ножнах между колен, он принялся выкладывать на пол содержимое поясных подсумков. Только тут я понял, что запасы провизии мы оба потеряли.
– Метаболический преобразователь. Заряжается от тепла тела, от электрических импульсов кожи. Работает бессрочно, пока находится на живом теле. Если я умру, будет светиться еще семь дней на минимальной мощности, до двух часов – на максимальной.
То есть прямо сейчас остаться без света нам не грозит. Я положил фонарик на пол, направив на дверь. Включать не стал: рассеянного света огней Индиго хватало, чтобы видеть его лицо. Он тем временем начал выкладывать из карманов медицинские принадлежности.
– Вы знаете, где мы находимся?
– Нет.
– А как мы вернемся?
– Мы не станем возвращаться, – ответил Посланник, осматривая все еще кровоточащую рану у себя на руке. – Двинемся дальше, к офису Мары Чжу.
– Мы? Оба?
Он со стуком поставил на пол аппарат для первой помощи.
– А нужно было бросить вас задыхаться?
– Я очень рад, что вы меня не бросаете на съедение манекенам, – сказал я.
– Мане?.. Эти существа живые.
– Знаю, просто похожи.
– Независимо от того, что они собой представляют и на кого похожи, – сухо сказал Индиго, – вас нельзя оставлять без присмотра, вы слишком опасны. Если попытаетесь еще что-то предпринять, я вас убью.
– Да я и в тот раз не пытался!
– Не знали о готовящемся побеге?
– Это была импровизация с их стороны.
– А о скрытом оружии?
Любимый браслетик Бенни…
– Об этом знал.
– Значит, участвовали в подготовке побега. Еще одна попытка, в любой форме, и я вас убью.
Но пока он спас меня, когда рвануло стену. Я глядел, как он поднял аппарат для первой помощи, поднес к ране. Пальцы у него дрожали.
– Как думаете, остальные живы?
Аппарат начал распылять на рану биопластырь, кровь остановилась.
– Пятый стоял ближе всех к стене, он мог не успеть добраться до корпуса вовремя и вернуться на корабль. Остальные, скорее всего, живы и держатся вместе. Насчет ваших спутников судить не могу.
Пятый – это Желтый. Я отчетливо представил его лицо, когда он выплывал в открытый космос, не в силах повернуть обратно, к спасительному кораблю. Представил, как он медленно горит и столь же медленно задыхается.
Злейшему врагу не пожелаешь такой смерти.
Индиго тем временем бинтовал раненую руку. Биопластырь плохо держится на открытой коже, а Посланнику, очевидно, понадобятся обе руки в рабочем состоянии.
Интересно, подумал я, правда ли он верит, что его спутники живы? Требует двигаться дальше, искать офис Мары Чжу – так, может, подозревает, что остался один? Близко ли он знал Желтого и давно ли?
А вслух спросил о другом:
– Как у нас с едой и водой?
– У меня есть фляга и несколько сухих пайков, – ответил Индиго, продолжая бинтовать. – Есть базовый набор первой помощи. Это все.
Итак, нам предстояло отправиться дальше с одним ножом, одним фонарем, одной флягой воды и несколькими пачками еды, которая в сухом виде несъедобна.
– В недрах корабля должна быть вода, – припомнил я, – Бенни говорил. И потом, здесь есть тараканы. Им, конечно, много не надо, но совсем без воды они не могут.
Индиго обрезал бинт кончиком ножа и начал затягивать узел. Следы когтей доходили до щитка на запястье и там обрывались: усиленное покрытие остановило то, что рассекло ему руку. Не знаю, что за когти у этих тварей, но они все-таки не пробили посланнический доспех, и это немного успокаивало.
– Не волнуйтесь, Индиго, – сказал я, глядя, как он запаковывает обратно аппарат для первой помощи. – Где-нибудь пополним наши припасы.
– Почему вы меня так называете?
Я и не подозревал, что он меня слушает.
– Потому что это ваше имя, –
