Он сплел наши пальцы и сквозь них заструились языки света и пламени, сплелись друг с другом и рассыпались красивыми искрами мне на халат.
31
— Я тебе не верю, — улыбнулась.
— Я знаю… — и он коснулся губами виска так, что я едва не зажмурилась снова.
Подняла глаза и наткнулась взглядом на печать на его груди. Оказалось, что все это время она состояла из трех лепестков, один из которых перестал отливать золотом, будто остыл.
— Что с печатью? — насторожилась я. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, а пальцы в его ладони взмокли.
— Часть договора выполнена, — запустил он мне пальцы в волосы и приятно сжал.
— Переспать с тобой — часть договора?
— Стать твоим первым — часть договора, — соблазнительно прорычал он, — невозможная ведьма.
— А остальные? — изо всех сил пыталась не поддаваться его соблазну.
— Вторая погаснет, когда выйдешь за меня…
— Подожди, — вывернулась из его рук. — Это что, все по-настоящему?
— Со мной все только по-настоящему, — схватил он меня и дернул обратно в свои руки.
Небольшая потасовка обернулась моим проигрышем — я задергалась у него на коленях, зло пыхтя:
— Ты говорил, что брак будет по расчету!
— Да, я все рассчитал, — зло заговорил мне в губы, притягивая к себе.
— Прекрати! — зло стукнула его в грудь. — Хватит издеваться! Эта печать — не простая условность! Это договор, который не нарушить, не отказаться! Он не имеет ничего общего с тем, о чем говорил мне ты!
— Тебя бы устроило быть просто фиктивным средством от навязанной женитьбы?!
— Тогда было бы понятно все! — вскричала, дернувшись. — Договор, как ты обещал, идеальный брак напоказ…
— Тогда ты бы продолжала жить в своем идеальном мире вранья!
— Я не знаю, в каком мире вранья больше! Отпусти!
Мы замерли, тяжело дыша в молчаливой борьбе. По мере того, как мой взгляд разгорался решимостью, его потихоньку угасал, и, наконец, он разжал руки. Я бросилась к плащу, на ходу скидывая халат. Хотелось бежать…
— Ты уже согласилась, — догнал меня у двери его глухой разочарованный голос. — Ты сказала мне «да». — Я обернулась. Вернон стоял у окна и смотрел на город, и от вида его натянутой, как струна, спины дыхание перехватило: — Хочешь побегать — побегай. Но ты — моя.
Я развернулась и толкнула двери квартиры.
Холодный ветер вцепился в меня, будто пытаясь затолкать обратно к своему хозяину. Я уже было бросилась бежать, когда меня окликнул водитель:
— Мисс Марроу-Лин, подождите! Меня просили вас подвезти!
Сидя в теплой машине, я куталась в стылый плащ после теплого халата и глотала слезы. Противоречия выматывали. Могло показаться, что Рэд предлагает настоящие отношения…
…но только не оставляет при этом выбора.
32
Дождь любил мою ведьму, но меня обходил стороной, оставляя возможность только идти по его следам. Я шел по мокрой площади перед зданием Королевской Инквизиции, подсвеченной фонарями, а собраться с мыслями не получалось. Меня жрало чувство вины, а та перетирала поводок, на которой держалась злость. Хотелось убивать. Когда вскоре после ухода Бэрри мне позвонили из изолятора, я едва не спалил пуговицы на пиджаке, пытаясь их застегнуть.
— Мистер Рэд, — поприветствовал на ступеньках меня адвокат, работающий с заключенными, не имеющими возможность оплатить частного. — Дэниэл Смайлз.
— Доброй ночи, — ответил на рукопожатие. — Слушаю вас.
— Простите, что потревожили вас посреди ночи…
— Ничего. Давайте к делу.
Наши шаги немного оживили пафосный мраморный коридор здания.
— Задержанный Миллиан Каннахи сказал, что вы и ранее занимались его делами, но я прежде убедился, чтобы не тревожить напрасно…
Миллиана я вытаскивал из этих стен не раз. Молодой одержимый борьбой за правду хакер, а по совместительству — стихийный инквизитор.
Инквизиторы, как правило, наследовали свои способности из поколения в поколение, и редко эта система давала сбой. Мальчиков тестировали в пять лет на внутренний огонь, присваивали степень чистоты генов и уже в восемь отправляли в академию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После выпуска тест на внутренний огонь, или ТВО, сдавался каждые пять лет. Но вместо пера на расстоянии вытянутой руки нужно было сжечь живую приговоренную…
У Миллиана же случай был редким. Никаких родственников-инквизиторов или случайных связей его матери с таковыми доказано не было. Только парень упорно отказывался от своей наследственности. Меня он встретил угрюмым, но полным решимости взглядом и хрустом пластикового стаканчика. С небольшим ростом, белыми волосами и голубыми глазами этот всплеск ярости сочетался комично.
— Привет, Вернон.
— Привет, Милки, — подтянул я к себе стул и сел за стол напротив обвиняемого.
— Прости, что среди ночи…
— Ты бы ее все равно больше не испортил, — проворчал я и протер устало лицо. — Что на этот раз?
— Как обычно все, — стиснул он зубы. — Есть покурить?
— Нет, — с сожалением сглотнул слюну. Я бы тоже не отказался. Адвоката я оставил за дверью и углубился в папку: — Расширил список сайтов? — вздернул бровь.
— Да, — хмуро кивнул он. — Ты же тоже борешься с системой, Вернон.
— Нет, — пытался вникнуть в суть обвинений. — Бесполезно с ней бороться так, как ты, — сурово глянул на него. — Тебя еще не приговорили, потому что ты обещал поступить в академию через год, помнишь?
— Только когда ты ее изменишь, Вернон. Ты же женишься на салеме?
— В желтой прессе вычитал? — глянул на него, отчаявшись прочитать все, что следовало бы.
— Я — спец по информации, мистер Рэд, — усмехнулся горе-хакер. — А ты не будешь просто так мурыжить салему в прессе…
— Для тебя это все игрушки, Милки? — сузил я глаза. — Ты думаешь, Шеррингтон так и будет терпеть твои информационные бомбы? Чего ты добился за те… — я сверился с данными, — две минуты, что статья о «знаке Солнца» провисела на всех информационных сайтах?
— Ничего, — зло процедил он. — Я готовился к тому, чтобы она там провисела хотя бы день!
— Не вышло, — констатировал я.
— Я хотя бы пытаюсь!
— Отучись в академии, устройся в отдел и пытайся спасать салем делом, а не трепом! — зарычал я. — Я сейчас тебя вытаскиваю, а ты идешь подавать документы на будущий год! Тебе ясно?!
Милки моргнул и напыжился, а я, наконец, смог дочитать суть дела до конца. А Шеррингтон тоже не спал сегодня — лично подписал приказ о задержании два часа назад.
— Сиди тут, — скомандовал я и поднялся.
Адвоката и след простыл. А вот Шеррингтона я нашел на втором этаже. Он словно дорожку из включенных ламп мне оставил.
— Инквизиция никогда не спит? — усмехнулся, шагнув внутрь кабинета.
Инквизитор поднял на меня взгляд от ноутбука и всмотрелся в посетителя:
— Долго ты с ним нянчиться будешь?
— Он поступает в академию через полгода.
— Не поступает — я сажаю его, — и он отвернулся к экрану монитора.
— Я же не сажаю тебя за то, что ты к моей практикантке поткатываешь и предлагаешь помочь от меня избавиться, — направился к его столу.
— Жаль, твои догадки не примут в комиссии, — усмехнулся Шеррингтон.
— У меня есть показания мисс Марроу-Лин.
— Конечно, — оскалился собеседник, — за идиота меня держишь? Датчиков на ней не было, камер тоже, а слова инквизитора у нас пока что ценятся больше, чем мы с тобой и пользуемся.
— Каллум, ты же знаешь, я люблю неизведанные тропы, — не остался я в долгу. — Возьму тебя за зад, оцифрую запись ее телохранителя, а там мы докажем, что ты не кофе с ней присел попить… Все знают, как ты меня любишь — ты расстарался раструбить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Телохранителя? — прищурился он с сомнением.
— Конечно. Я не могу оставить свою невесту без присмотра, сам понимаешь…
По глазам видел — Шеррингтон верит сейчас в каждое слово, медленно складывает в голове одно с другим и приходит к выводу, что запись у меня есть. А она и правда есть.
