Но в конце концов он был разбужен событием, которое заставило бы пошевелиться любого лесного жителя. Дверца грузового отсека инопланетного аппарата была обращена в сторону его убежища. Отсветы горящего натрия и сияющего золота не потревожили его — то ли Роджер принял их за продолжение дурного сна, то ли он просто в этот момент лежал к ним спиной. Но когда его закрытых век коснулся яркий отсвет магниевой вспышки, он среагировал на нее как на сигнал тревоги. Еще толком не проснувшись, Роджер вскочил на ноги с криком «Пожар!».
Он видел последствия нескольких лесных пожаров — прошлым летом возле Боннерсс-Ферри выгорело семь с половиной тысяч акров земли, а еще один пожар, хотя и гораздо меньших масштабов, случился возле Троя. Роджер хорошо знал, насколько опасно оказаться на пути у такого бедствия, и на несколько секунд впал в самую настоящую панику. Он даже рванулся было прочь от места, где заметил огонь, но споткнулся о то самое поваленное дерево, подле которого устроил себе укрытие. Это привело мальчика в чувство.
Уже без прежней поспешности поднявшись на ноги, он обратил внимание, что свет вовсе не похож на красноватое пламя горящей древесины. Не было слышно и громкого треска, который ему много раз описывали, наконец, не чувствовалось и запаха дыма. Вспышку магния он видел впервые, но уже сам факт того, что имеет дело он вовсе не с обычным лесным пожаром, позволил любопытству одержать верх над испугом.
При этом свете он смог без труда перебраться через ручей и несколько секунд спустя уже ломился через подлесок к источнику света, крича: «Эй, кто здесь? Что это за свет?»
Раздавшийся в ответ гулкий голос Салмана Кена невероятно напугал его. Похожая на барабан саррианская голосовая диафрагма вполне могла сымитировать большую часть звуков человеческой речи, но искажала их так, что разница была очень легко уловима. Раздавшиеся в глухом лесу человеческие слова звучали так странно и неестественно, что мальчик просто оцепенел от ужаса. И ему ничуть не легче стало от того, что эти слова были всего лишь повторением его собственных.
Он неуверенно остановился в паре ярдов от зонда. При его приближении сине-белое сияние резко исчезло — его сменил желтоватый свет постепенно остывающего в своем тигле магния. Роджер едва мог разглядеть его через открытую дверцу, которая теперь была обращена прямо к нему. Дверца находилась в боку здоровенной штуки, имевшей обтекаемую форму и лежавшей так, будто она свалилась на эти кусты прямо сверху. Сразу за дверцей можно было различить несколько цилиндрических предметов размером чуть больше его кулака. Один из них как раз и был источником этого желтоватого свечения, а из остальных два еще чуть-чуть светились красным. Это было все, что он успел разглядеть до того момента, когда Кен начал зачитывать свой список драгоценных металлов.
Роджер, конечно, знал, что такое платина и иридий, хотя первое название было трудновато опознать из-за особенностей саррианской речи. Поэтому мальчик отреагировал лишь на упоминание золота — что не слишком удивительно для большинства людей. Это слово он и повторил:
— Золото!
— Золото, — ответил ему гулкий голос, звучавший из недр странного предмета, и тогда Роджер наконец-то рискнул подойти к зонду поближе и заглянуть в слабоосвещенный дверной проем. Как он и ожидал, там имелось множество других маленьких цилиндров. Изнутри все помещение покрывала белая пыль — это были оксиды титана и магния, брызнувшие из контейнеров при химических реакциях. Кроме того, кругом были разбросаны маленькие желтые шарики перекиси натрия. Из помещения все еще исходил жар, в воздухе слабо пахло серой, но когда Роджер осторожно тронул кучку белого порошка на полу, температура оказалась вполне переносимой. Он почти мгновенно увидел тот металл, о котором говорил непонятный голос — золото в тигле уже успело затвердеть. Даже при тусклом свете он прекрасно узнал этот благородный металл, тем более что больше ничего похожего по цвету в помещении не было.
Роджер действовал мгновенно, хотя и не так необдуманно, как можно было бы от него ожидать. Подобранная им по дороге сухая ветка оказалась очень кстати: дверь в помещение слишком уж напоминала мышеловку, так что на всякий случай следовало заклинить ее. После этого он потянулся к горшочку с золотом.
Он не разглядел ни проводов, соединявших устройство подогрева с источником питания, и даже не подумал об их существовании — хотя именно они и помешали мальчику завладеть добычей. Роджер лишь успел рвануть тигель на себя — и тут его пальцы ощутили, что металл совсем недавно нагревался до температуры плавления.
Роджер, уже почти засунувший свою голову в отсек, взвыл во весь голос, бросил тигель, яростно пнул металлический бок зонда и запрыгал вокруг него, размахивая обожженной рукой и проклиная невидимок, из-за которых пострадал. Он не заметил, что сук, который он установил в дверном проеме в качестве распорки, хрустнул и сломался, когда тот начал закрываться. Не обратил он внимания и на глухой стук, с которым дверь захлопнулась почти до конца, оставив лишь узкую щель с торчавшим из нее деревянным обломком. Лишь исчезновение последнего источника света заставило Роджера отвлечься от собственной боли. Когда дверца приоткрылась снова, Роджер подцепил этот обломок здоровой рукой и отшвырнул его прочь — не вполне осознавая, зачем он это делает. Тут же снова наступила темнота, поскольку дверь на этот раз закрылась полностью. И в этот момент у Роджера появилось неприятное ощущение, что за ним наблюдают.
Снова послышался все тот же голос. Мальчик смог различить слово «золото», но оно чередовалось с каким-то другим набором звуков, который звучал слишком искаженно, чтобы можно было что-то понять. Кроме того, сигарет у него с собой просто не имелось, а в торпеде не было ничего, что могло бы дать ему подсказку. Он не делал попыток повторить странно звучащее слово, и на некоторое время голос затих.
Вместо этого послышались другие звуки, гораздо более тихие и вроде бы не обращенные непосредственно к нему, хотя они тоже походили на речь. Роджер, конечно, не пытался действительно их анализировать, но у него сложилось четкое впечатление, что где-то идет непонятная ему беседа.
Она длилась, как ему показалось, довольно долго, а затем снова громко раздалось прежнее сочетание: «Золото — тафак! Золото — тафак!» В конце концов нервы у Роджера не выдержали, и он заорал, обращаясь к темному корпусу аппарата:
— Да не понимаю я, что ты там говоришь! Не собираюсь я больше трогать твое дурацкое золото, а остальных слов я не понимаю! Заткнись! — Тут он снова пнул корпус изо всех сил — и слегка испугался, когда после этого голос внезапно замолк. Мальчик чуть-чуть попятился, не зная, что за этим может последовать. И его счастье, что он это сделал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
