Несмотря на квалификацию Фета, работа оказалась долгой. Обитатели Сарра способны не спать месяцами, но отдыхать необходимо даже им. Во время одного из таких перерывов Кен обратил внимание на время.
— Послушайте, — окликнул он своего сотрудника. — На той части планеты сейчас уже должен быть день. Интересно, Драй уже поднял свой зонд?
— Весьма вероятно, — ответил Фет, тоже скосив один глаз на хронометр. — Он не любит терять времени. Скорее всего, его аппарат уже в космосе.
— Интересно, мне голову не оторвут, если я загляну сейчас в обсерваторию?
Фет так долго смотрел на него одним глазом, что Кен уже успел пожалеть о своем вопросе.
— Оторвут ее мне, если Драй узнает, что я поддерживал вас в этом намерении, — ответил он наконец. — Думаю, вам лучше все же оставаться здесь. Работы у нас хватает. — Тут он поднялся и снова занялся делом, хотя они только-только устроились отдохнуть. Кен понял, что больше тот ничего не скажет, и присоединился к работе.
В итоге все получилось очень удачно. К тому времени, как костюм был протестирован в вакуумной камере на герметичность и на теплоизоляцию, а затем пристегнут к грузовым кольцам исследовательского зонда и запущен в космос на автоматическом управлении, первый зонд уже приблизился к Меркурию. Здесь действительно требовалось автоматическое управление. Нельзя было осуществлять радионаведение второго зонда, не закончив сначала работу с первым, — ведь второй пульт управления в это время использовался Драем, принимавшим свой драгоценный груз.
Время, прошедшее между отправкой зонда со скафандром и его возвращением обратно на Меркурий, они посвятили продолжительному отдыху. Кен с нетерпением ждал возвращения зонда и, как только тот появился из отверстой двери шлюзовой камеры, готов был бежать к нему — но был остановлен окриком техника:
— Стойте! Она сейчас, конечно, уже не такая холодная, как на Третьей, но вы все равно к ней примерзнете. Смотрите! — Он махнул щупальцем в сторону сияющего корпуса, на котором оседал конденсат серы. Вымороженное из воздуха вещество собиралось в крупные капли и стекало на под. На полу капли нагревались вновь и быстро испарялись.
— Пусть сперва это кончится.
Кен послушно остановился и даже подался назад, когда холодные струйки потекли ему под ноги. Воздух был не столь уж холодным, но прикосновение к корпусу зонда наверняка заморозило бы даже цинк.
Прошло немало времени, прежде чем металл достаточно нагрелся и сера перестала стекать по нему. Только тогда Фет открыл дверцу грузового отсека, после чего процесс повторился, На этот раз соломенного цвета жидкость образовала большую лужу на поду отсека, обтекая контейнеры. Кен всерьез обеспокоился чистотой образцов. Он включил все обогреватели на малую мощность, чтобы как можно быстрее покончить с процессом нагревания зонда до нормальной температуры. Но поскольку при высокой температуре существовала опасность, что образцы снова вступят в реакцию с воздухом, как только прекратилось шипение и бульканье, он снова повернул переключатели обратно.
Наконец, он мог увидеть результаты своего эксперимента. И это было редкостное зрелище — Роджер Винг охотно бы подтвердил сей факт!
9
Содержимое ряда контейнеров сохранилось практически в полной неизменности. С другими все было сложнее: они тоже были заполнены, но Кен предчувствовал, что определить, что в них находится, окажется нелегкой задачей.
Как и Роджер, в первую очередь он увидел белый порошок, засыпавший буквально все. Разложившиеся от жара шарики перекиси натрия посерели. Тигель с золотом оказался сдернут со своего места, но больше с ним ничего особенного не случилось; железо почернело; натрий, магний и титан исчезли, хотя небольшие количества вещества, оставшиеся в каждом из их тиглей, давали надежду, что характер реакции все-таки удастся определить. В контейнере с углеродом остался все тот же углерод, но в заметно меньших количествах.
Но все эти детали — безусловно, важные и интересные — привлекли внимание Фета и Кена лишь на мгновение. Ибо совсем рядом с дверцей грузового отсека, в прилипшем к полу порошке четко отпечатался след. Ничего подобного они до сих пор не видели.
— Фет, срочно достаньте где-нибудь съемочную камеру, Я бегу за Драем, — не договорив, Кен выскочил из лаборатории, но Фет сдвинулся со своего места не сразу. Он все еще смотрел на отпечаток.
Не то чтобы тот выглядел особо странным или зловещим, но техник тщетно пытался представить себе существо, которое могло бы его оставить. Тому, кто ни разу в жизни не видел гуманоида, очень трудно понять, чем же может быть оставлен, к примеру, отпечаток руки. Стояло ли это существо, сидело оно или же просто опиралось на это место. Оно вполне могло распластаться здесь на отдыхе в той позе, которая у сарриан была аналогом сидения на стуле. Ничего нельзя было сказать наверняка: возможно, оставивший этот след абориген по своим размерам был не больше ступни саррианца, и тогда это след от всего его тела. Но могло оказаться, что он был настолько велик, что смог просунуть в отсек только одну конечность. Фет тряхнул головой, избавляясь от этих мыслей, — он начал понимать, что топчется на одном месте. Затем он отправился искать съемочный аппарат.
Салман Кен ворвался в обсерваторию без предупреждения, но Драй не успел и рта раскрыть. Ученый спешил оповестить окружающий мир о своем открытии — и продолжал говорить без удержу всю дорогу обратно в мастерскую. Так что к тому моменту как они добрались до отпечатка, энтузиазм Драя уже исчерпался. Он выказал лишь вежливый интерес — и не более того. Проблема внешности обитателей Земли его не слишком интересовала. Внимание его было привлечено совершенно другой вещью. — Что это за белый порошок?
— Еще не знаю, — признался Кен. — Зонд только что вернулся. Это результат воздействия атмосферы Третьей планеты на мои образцы.
— Значит, вы скоро разберетесь, из чего эта атмосфера состоит? Это было бы очень хорошо. На темной стороне этой планеты мы уже давно обнаружили несколько пещер, там можно создать любую атмосферу и герметически их закрыть. Сообщите мне, если выясните какие-нибудь новые подробности, — с этими словами Драй рассеянно ушел из мастерской, оставив Кена разочарованно смотреть вслед. Ведь он только что совершил в прямом смысле слова эпохальное открытие!
Салман Кен постарался избавиться от неприятного чувства и аккуратно достал из зонда образцы, постаравшись не повредить при этом след, и перенес их на стол в другом конце помещения, где была устроена временная химическая лаборатория. Как он сам признался, блестящим химиком-аналитиком он не был, но соединения, которые образуются в результате реакции экзотермического окисления, редко бывают сложными — Кен полагал, что с подобным анализом как-нибудь да справится. В конце концов, все наличествующие металлы ему уже известны — на Третьей не может быть металлосодержащих газов, кроме разве что водорода. Даже ртуть способна существовать там только в жидком состоянии, а ни один другой металл даже при саррианской температуре не обладает свойствами пара. Исходя из этой аксиомы, Кен бодро приступил к работе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
