дёрнулся, как от пощёчины, — И сразу напоминаю, что я недавно восстановил смертную казнь. Вы должны были заметить, что меня не волнует происхождение и заслуги преступников. Есть закон, и его необходимо соблюдать. А за изготовление фальшивых монет вас могут повесить. Как и всех участников преступной компании. Поэтому лучше облегчите душу, а я подумаю о снижении срока вашего заключения.
Демидов немного сопротивлялся, выторговывая себе свободу. При этом ему было плевать на братьев и других людей, замешанных в преступном промысле. Сын великого Акинфия Демидова оказался обыкновенной гнидой, что немудрено. Папаша тоже был редкой скотиной, но хоть сделал немало для развития русской промышленности. Сынок же просто тратил заработанное, ещё и вёл себя непотребно.
А золото начал добывать именно Акинфий, заодно подделывая монеты. И промышляли этим делом не только Демидовы. Испуганный Пафнутий говорил много, часто путаясь, но сдавая всех подельников. Шешковский аж взмок, записывая показания некогда гордого заводчика, превратившегося в жалкое существо, цепляющееся за жизнь.
Главным итогом допроса явилось подтверждение, что золото на Урале есть! И далее на восток тоже. А это уже совершенно иные расклады. О наличии золотоносных месторождений я узнал от Майора. Но ранее у меня не было уверенности, что мы с наставником из одного мира. Теперь же я знаю, что можно верить всем сведениям воспитателя.
Шешковский должен составить более детальный список на основе допроса Демидова. Далее, мы отправим его Суворову, заодно подкрепим его ротой солдат. Пусть новый губернатор Сибири наводит порядок и потихоньку начинает добычу. Чувствую, что преступники просто так своего не отдадут. Но мы тоже зевать не собираемся.
На выходе из каземата я задал Шешковскому мучивший меня вопрос. Не подумайте, что я боюсь. Просто жалко, если мои задумки зарубят в начале их претворения.
— Как думаете, когда они зашевелятся? Пока все запуганы и разрознены, но это дело времени.
Степан Иванович сделал несколько шагов, глядя на недавно подметённый пол.
— Год. Может, полтора, но не более. Вы же заставляете людей работать и не даёте воровать. А наши вельможи, хоть и получившие немалые преференции, к этому не привыкли. А ещё есть внешнее воздействие. Как только англичане с голландцами узнают о строительстве русского торгового флота и преобразований в мануфактурах, ответ последует немедленно. Но думаю, все стороны дождутся вашей женитьбы и начнут действовать.
Тогда мне подумалось, что год — это огромный срок. Но как я ошибался.
* * *
— Ваше Величество, пора, — раздался голос Шувалова, вернувший меня на грешную землю.
Оглядываюсь и понимаю, что публика ждёт только меня. Подношу ко рту чашку с остывшим чаем и, поморщившись, ставлю её на стол.
— Вскоре начнётся главная битва, — поддержал соратника Трубецкой.
— Так чего мы тянем? — смотрю на улыбнувшуюся Лизу и встаю из-за стола.
Накидываю поднесённую шубу и иду к выходу. На улице вдыхаю морозный воздух, выдыхаю пар и улыбаюсь, глядя на появившееся солнышко. Вокруг множество народа, ждущего моего выхода. Тут ко мне подходит смутно знакомый человек с нездоровым румянцем и горящими глазами.
— Убийца! Будь ты проклят! — кричит человек, а в его руке появляется клинок.
Уроки дона Алонсо не прошли даром. Я успел дёрнуться в сторону, но враг подобрался слишком близко. В груди больно кольнуло, затем последовал удар в плечо и ещё один. Далее я начал проваливаться в беспамятство под крики испуганной публики.
[1] Прокофий Акинфиевич Демидов (1710 — 1786,) — старший сын уральского горнозаводчика А. Н. Демидова, владелец крупных горнопромышленных предприятий. Меценат и благотворитель, поклонник садоводства, основатель Нескучного сада. Свои наиболее прибыльные заводы продал Савве Яковлеву. Один из самых колоритных деятелей Русского Просвещения был более всего знаменит своими чудачествами. Современниками характеризовался как человек грубоватый и независимый настолько, что вызывал негодование Екатерины II, отзывавшейся о нём как о «дерзком болтуне». В 1778 году организовал в Санкт-Петербурге праздник, во время которого от алкогольной интоксикации умерло более 500 человек. Прокофий Демидов организовал в Москве катание на санях в жаркую погоду в июле. Для этого были выкуплены большие запасы соли для имитации снега. В одном из писем А. С. Пушкин назвал его «проказник Демидов».
Глава 6
Март-Апрель 1766 года, Нижний Новгород , Российская империя.
Резкий толчок больно отдался в плечо, заставив меня выйти из дрёмы. Дорога вполне себе приемлемая и отличается от летних колдобин в лучшую сторону. Можно спокойно ездить, пока не сошёл снег. С учётом моего весьма удобного возка с печкой и удобными сиденьями, конечно. А вот летом вас не спасут никакие подушки. Когда карету изрядно раскачивает и подбрасывает на каждой кочке, ты думаешь только о следующей остановке, где можно размять ноги со спиной. Но и зимой хватает кочек с ямами. Тем более что снег уже сходит, и дорога изрядно изъезжена. Вот наш возок и тряхнуло на какой-то неровности.
Мне немного мешают недавно зажившие раны. Крузе вообще настаивал на отмене путешествия. Что немыслимо, ведь оно так долго готовилось. А ещё есть дела на юге, требующие моего присутствия. Поэтому пришлось настоять на своём.
Смотрю на встрепенувшегося немца, который решил сопровождать меня, не слушая никаких возражений. Карл Фёдорович до конца запрещал нам выдвигаться, пока плечо не начало заживать. Кстати, доктор едет со мной в повозке, не оставляя без пригляда. Что весьма разумно, ведь рана продолжает беспокоить.
В результате покушения больше всего пострадала ключица, куда пришёлся самый неприятный удар. Хорошо, что по настоянию дона Алонсо я ношу кольчугу. Иначе всё могло закончиться печальнее. Первый выпад пришёлся вскользь, а вот вторым ударом преступник умудрился попасть в незащищённую часть, из-за съехавшей кольчуги. Третий удар был неопасным, а далее, злоумышленника сбили с ног, отняв оружие.
Ход возка успокоился, став более мерным. Топот лошадей и скрип снега особо не беспокоил, и я закрыл глаза, погружаясь в привычную дрёму. Спать при движении сложно, зато удобно подумать. Вот мои мысли и вернулись на полтора месяца назад.
* * *
На четвёртый день после ранения я почувствовал себя немного лучше. Крузе придерживался иного мнения, но даже строгий доктор не смог сдержать поток людей, желающих увидеть своего императора. Первыми в мою спальню ворвались братья, сёстры и отец. Все были рады, хотя Лиза с Катей не могли сдержать слёз.
Но Карла Фёдоровича рыданьями не разжалобить. Впрочем, на него не действуют и чины посетителей. Вслед за семьёй у меня побывала «шестёрка», Алонсо, Шешковский, Теплов, главы коллегий и генералы.
