Дети никогда не чувствовали себя обделенными, хотя в материальном отношении семье приходилось туго. Все компенсировалось теплыми отношениями, безграничной любовью и уважением друг к другу.
Уилл, как всякий младший ребенок, был избалован своими сестрами и братом. Но все-таки и от него требовалось посильное участие в каждодневной работе, так как отец не мог позволить себе нанять помощников и трудились все сообща.
Старший брат Уилла, Эдвард, унаследовал от отца любовь к земле, а сестры Мерси и Хелен мечтали найти себе подходящего мужа и иметь свой дом и семью. Они все до сих пор живут в Техасе. Эдвард трудится на их старой ферме, а девочки повыходили замуж за соседских парней и обзавелись детьми. Дела у них идут хорошо, они довольны жизнью. Старшие никогда не могли понять страсть их младшего брата к путешествиям, считая это блажью, временным увлечением, которое должно пройти с годами. Как только Уилл приезжал к ним в гости, они тут же начинали приглашать всех своих знакомых незамужних женщин и вдов, устраивая целый парад сватовства. Они свято верили в то, что, как только Уилл познакомится с хорошей женщиной, он останется в Техасе навсегда.
Уилл тихонько усмехнулся и отпил еще виски. Да, ему уже тридцать три года. За это время он встречал всяких женщин, и хороших, и плохих, но любил одну, на которой и женился когда-то.
Он встретил ее в Париже, куда отправился по поручению Барнума, чтобы посмотреть на нашумевшее чудо – Лайонела Жермена, так называемого человека-льва. Тот оказался настоящей диковиной – молодым человеком восемнадцати лет, все тело и лицо которого были покрыты длинными золотистыми волосами. Высокий и хорошо сложенный, он представлял из себя образец патологического оволосения, таких, как он, часто выставляли напоказ в специальных павильонах при цирке. Увидев Лайонела, Уилл тут же ангажировал его, и с тех пор человек-лев находился у них в цирке, привлекая к себе толпы любопытных.
Но контракт с Лайонелом не шел ни в какое сравнение с тем, что произошло в скромном доме Жерменов. Именно там Уилл познакомился с Лили, и с того момента вся его жизнь переменилась.
Встретившись с этой необыкновенной черноволосой девушкой с тонкими, изящными чертами лица, Уилл понял, что никогда раньше не был влюблен. Им овладело не поддающееся описанию чувство, сладостное и мучительное одновременно. Он всегда смеялся над теми, кто говорил о любви с первого взгляда, но только тогда понял и ощутил, что это такое на самом деле.
Лили находилась в гостях у Жерменов вместе с матерью – пожилой привлекательной женщиной, давней подругой этой семьи. В тот же первый вечер Уилл узнал, что отец Лили умер, что когда-то они были богаты, но в тот момент им приходилось нелегко. Хотя у Лили и ее матери имелось достаточно средств, они не шиковали, жили достаточно скромно, только некоторые детали их быта и образа жизни напоминали о благополучном прошлом. Но для Уилла Лили была словно окутана дымкой былого величия. Таинственная и хрупкая, она походила на прекрасную принцессу из сказки. Различие в происхождении и в национальности не могло помешать ему полюбить ее всем сердцем.
К счастью, Лили тоже увлеклась Уиллом. Они виделись каждый день, и эти дни стали самыми счастливыми в его жизни. Он послал Барнуму телеграмму, сообщив, что подписал контракт с Жерменами и что остается в Париже еще на месяц.
В конце этого месяца он сделал Лили предложение, и она приняла его с радостью, но поставила условие – они поженятся только в том случае, если мать даст согласие на этот брак.
Уилл боялся, что мать откажет, – все-таки семья благородного происхождения. А кто он такой? Простак, сын фермера, то есть крестьянина, хотя не стыдится этого, между прочим. Но страхи оказались напрасны. Мать Лили благословила их, сказав при этом, что Уилл – хороший и сильный мужчина и она будет только рада такому славному зятю.
Состоялось венчание и скромная свадьба, на которой единственными гостями являлись Жермены и несколько подружек невесты. Уилл не поставил свою семью в известность, потому что хотел побыстрее жениться, а его родня наверняка захочет пышной и шумной свадьбы. Кроме того, поскольку он хорошо их знал, то был уверен, что им вряд ли понравится его брак на иностранке. Им подавай только хорошую, крепкую и добрую девушку из Техаса. Представив Лили в Техасе, окруженную его родственниками, он печально улыбнулся. Нет, пожалуй, лучше написать им позже, когда все будет позади, решил он тогда.
После свадьбы он продлил свое пребывание в Париже еще на месяц. Такого счастья, в котором он пребывал все это время, Уилл не испытывал никогда, только боялся: вдруг это блаженство не продлится долго…
Лили оказалась замечательной женщиной, нежной и ласковой, любящей и внимательной. Уилл и мечтать не мог о лучшей жене, каждый день благодарил Создателя за такой подарок судьбы.
Прошел медовый месяц, и Барнум вызвал Уилла обратно в Соединенные Штаты, где он, помимо работы антрепренера, выполнял массу всяких других поручений.
Когда Уилл рассказал об этом жене, Лили неожиданно призналась, что не хочет уезжать из Франции, так как ждет ребенка и путешествие будет для нее тягостным испытанием.
Новость потрясла Уилла, он был на седьмом небе от счастья – неужели он станет отцом! Он пообещал Лили, что они останутся в Париже по крайней мере до тех пор, пока не родится ребенок. Он договорился с Барнумом, что будет работать в Европе антрепренером его цирка, чтобы быть с женой в этот важный период. Потом они с Лили сняли маленький домик на окраине Парижа.
Лили плохо переносила беременность, она была хрупкого телосложения и некрепкого здоровья, поэтому Уилл ужасно волновался за нее. Но он с удовольствием замечал, как округляется ее живот, в котором зреет плод их великой любви, как в ее глазах появляется особое, присущее только матерям выражение. Он никак не мог понять, кого он хочет – сына или дочь. Хорошо бы сына для продолжения рода, но девочка, похожая на Лили, тоже будет в радость.
Лили дразнила его, говоря:
– Ах, дорогой мой, представляешь, вдруг родится девочка, похожая на тебя, большая и грубоватая? Или мальчик, нежный и бледный, как я? Что ты тогда скажешь?
Уилл смеялся и обнимал ее, говоря, что природа никогда не допустит такого.
Лили родила сына декабрьской ночью. Бушевала настоящая буря, и доктор запоздал, с трудом пробираясь к их дому в такое ненастье. Уилл никогда не забудет ужасных криков жены, мучившейся в схватках, не забудет бледного лица Лили, ее взгляда, последнего взгляда, когда она лежала, истекая кровью, а доктор тщетно пытался хоть что-нибудь сделать…
Последние слова Лили: «Позаботься о нашем сыне. Я люблю тебя, Уилл, дорогой…»
С тех пор Уиллу казалось, что он умер вместе с Лили. Ничего не волновало его, ничего не интересовало. Он сидел в доме, где когда-то был так счастлив, в отчаянии и горе, пил и смотрел на портрет Лили, написанный известным французским художником еще до их встречи.
Вернула его к жизни мать Лили. В один прекрасный день она положила ему на руки младенца и твердым голосом заявила, что хотя Лили и умерла, но сын его жив и требует заботы и любви.
Уилл понемногу стал приходить в себя, и если первое время вид ребенка вызывал у него щемящее чувство тоски и боли, то вскоре он с удовольствием рассматривал каждый крошечный пальчик, радовался каждому звуку и приходил в восторг от беззубой очаровательной улыбки малыша. Уилл назвал мальчика Джастином и перенес на него всю свою любовь к ушедшей безвозвратно Лили.
Когда к Уиллу вернулись силы и вкус к жизни, он понял, что пора ехать домой, но не мог забрать ребенка у родной бабушки, в то же время осознавая, что не в состоянии растить мальчика сам. Поэтому Уилл спросил тещу, не поедет ли она с ним в Нью-Йорк. Она охотно согласилась, так как внук – последнее, что у нее оставалось в жизни.
Маленькая семья Уилла поселилась в Нью-Йорке, где он купил небольшой уютный дом, куда он всегда возвращался из своих командировок и где жил, пока работа не звала его в путь.
