Читаем без скачивания Кровник смотрящего - Евгений Сухов

Кто-то из собровцев подошел к убитому и приподнял шапочку-маску за краешек, чтобы рассмотреть лицо. Обыкновенное любопытство, и ничего более. Как солдат, Чертанов знал, что всегда интересно посмотреть в мертвые глаза врага. При этом отчетливо представляешь, что он уже никогда тебе не навредит.

С минуту спецназовец рассматривал неподвижное лицо убитого. Нога у парня слегка отставлена в сторону, руки уперты в бока. Уж слишком жизнеутверждающе получается. Подобная демонстрация превосходства как-то раздражала. Поглядев, спецназовец лениво отошел, закинув автомат на плечо.

И тут Чертанов осознал, что именно ему не понравилось. На убитом были добротные кожаные ботинки. Такую обувь обычно надевают в театр, в ней ходят на престижную службу. Но она совсем не сочеталась с камуфляжной формой, в которую был одет налетчик. Память угодливо подкинула Михаилу картинку пятиминутной давности — преступника в камуфляжной форме, как-то странно озирающегося, и заложника, глядящего себе под ноги. Теперь Чертанов вспомнил, что у заложника были именно грубые ботинки армейского образца, которые никак не гармонировали с костюмом из дорогой ткани. Да и двигались они как-то очень странно, совершенно непонятно было, кто кого тащил.

— Задержите заложника! — крикнул Чертанов в микрофон. — Он и есть тот самый преступник.

— О чем ты? — раздался удивленный голос руководителя операции.

— На нем армейские ботинки! — настаивал Чертанов.

Через оптический прицел Михаил пытался отыскать заложника среди группы спецназовцев, толпы зевак, сгрудившихся за ограждением. Но того нигде не было. В какой-то момент Михаилу даже показалось, что однажды фигура мелькнула между припаркованными автобусами, но рассмотреть как следует не удалось. Он словно растворился.

— Что? — с недоумением переспросил Федосеев.

— На нем армейские ботинки. Преступник переоделся в костюм заложника!

— Понятно… Задержите немедленно заложника! — услышал Михаил в наушниках тревожный голос начальника группы.

— Есть! — отозвался откуда-то издалека молодой голос.

Дверь магазина с грохотом распахнулась, и на улицу с плачем выбежала молодая женщина. Через оптический прицел Чертанов увидел, что она мгновенно стала центром внимания, приковав к себе взгляды стоящих за ограждением людей. Она остановилась за несколько шагов от убитого и, постояв с минуту, пошатываясь, приблизилась к трупу короткими робкими шагами. Постояв несколько секунд, женщина упала на колени перед убитым. Внутри у Чертанова что-то болезненно сжалось и несколько секунд не давало дышать. Следовало бы отвернуться, зачехлить винтовку и, позабыв обо всем, спускаться с крыши. Он выполнял приказ и ко всему произошедшему не имеет никакого отношения! Ну, разве только самую малость… Но именно эта малость не позволяла ему отвести взгляд.

Вот женщина осторожно и как-то очень нежно погладила покойника по лицу, совсем не замечая, что руки ее при этом перемазались в крови. Ткнулась лицом в его грудь и беззвучно зарыдала.

Зрелище шокировало. Лица мужчин, стоявших неподалеку, мгновенно посуровели. К женщине подошли два милиционера и осторожно попытались поднять ее под руки. Но она, убитая горем, отчаянно сопротивлялась и не желала подниматься.

Смотреть дальше было невмоготу. Чертанов поднялся, взял винтовку и, зачехлив ее, пошел вниз.

Глава 10 РАЗБОР ПОЛЕТОВ

— Вот я и хочу у вас спросить, как этот мерзавец сумел обвести вокруг пальца вас всех? — с ледяным любопытством спросил полковник Кортнев. — Почему вы его не узнали? Ведь вы профессионалы! Упустили прямо из рук.

Его взгляд скользнул по Геннадию Васильевичу Крылову и остановился на майоре Чертанове. Вроде даже полковник как будто бы сопереживал, голос проникновенный, с сочувствующими интонациями, такой может быть только у приятного и понимающего собеседника. Смущали лишь холодные глаза да служба, которую он представлял, — служба собственной безопасности. Не шутка! После подобного задушевного разговора кому-то из присутствующих в личное дело впишут взыскание. А следовательно, на ближайшие полгода он становится пугалом для всего управления. Незавидная участь!

Людям из службы собственной безопасности совершенно не нужно кричать, чтобы наводить страх на коллег. Их и так боятся. Наоборот, очень часто они бывают доброжелательными, внешне любезными и строят беседу таким образом, словно хотят помочь человеку выпутаться из затруднительного положения. Вот только потом, после подобной «профилактической беседы», у некоторых сотрудников в личном деле появляется отметка о служебном несоответствии.

Чего же ожидать на этот раз?

Чертанов невольно поежился. Несмотря на внешнюю благожелательность, взгляд Кортнева был тяжел. Таким взглядом только гвозди по шляпку заколачивать. Даже разговор их происходил не в кабинете начальника отдела, где он по праву должностного лица мог учинить форменный разнос (никто бы и не пикнул!), а в комнате для совещаний. И разнос проходил не за длинным прямоугольным столом, что подразумевает некоторое противостояние, а за большим круглым, как бы подчеркивающим равноправие каждого из собеседников.

Ни дать ни взять — дружеская беседа!

И так уж получилось, что Михаил сидел как раз напротив полковника Кортнева и тот всякий раз смотрел на него, как будто вел диалог исключительно с ним.

— Позвольте мне сказать, — попросил подполковник Федосеев, руководивший операцией.

— Слушаю, подполковник, — совсем по-дружески подбодрил его Кортнев. Он даже улыбнулся краешками губ, дескать, чего же робеть, когда кругом свои!

Но каждому из сидящих за столом было известно, что Захар Степанович Кортнев, несмотря на внешнюю мягкость, слыл едва ли не одним из самых жестких людей в ведомстве. И нередко подобные беседы заканчиваются отстранением от должности. Вряд ли приходится рассчитывать на его милость в этот раз.

— Даже во время переговоров преступник не снимал с себя маску. Поэтому когда он вышел на улицу, то мы его просто не распознали. Кроме того…

Неожиданно Кортнев расхохотался:

— Вы меня удивляете, подполковник. Мы не можем знать всех преступников в лицо. Наша задача состоит в том, чтобы выявлять их среди добропорядочных граждан. Какие же вы специалисты, если из двух человек не могли определить, где заложник, а где преступник? — И опять в его голосе не прозвучало ни возмущения, ни угрозы, только одно непонимание. — Неужели вас не насторожило, как двигался заложник?

— Возможно, странность какая-то и была, — негромко продолжал Федосеев, — но она совершенно не бросалась в глаза. Мы видели, что один человек угрожает другому пистолетом, ведет его. Естественно, что он и есть преступник.

— А вы не могли предположить, что это всего лишь театр? Что обойма у этого, так сказать, «преступника» была пустой? И сам он все это время находился под прицелом у настоящего преступника.

— Признаюсь, у нас возникали кое-какие сомнения, — вмешался Чертанов. — Но разобраться в этом за одну минуту было крайне сложно. Тем более что заложник просил помощи, а преступник угрожал ему оружием.

Подполковник Федосеев негромко кашлянул:

— Похожие ситуации в нашей практике случались. Но уловить с одного взгляда, где настоящий преступник, всегда непросто. Да и то, что он держал его на мушке, не бросалось в глаза. Это было установлено позже, в ходе следственного эксперимента. К тому же нервы у всех были на пределе…

— Они идут обнявшись, как два друга, и вам это странным не показалось. Послушайте, майор, — вновь заговорил полковник Кортнев мягким обволакивающим голосом, — государство платит вам деньги и доверяет жизни своих сограждан за то, чтобы вы с предельной четкостью сумели разобраться в самой сложной оперативной ситуации. Или, может быть, я не прав? — На этот раз его глаза колюче сощурились.

Высокое начальство неправым быть не может. Это аксиома!

— Вы, конечно, правы, но…

— Кто дал приказ на выстрел? — сурово спросил полковник Кортнев и тяжеловатым взглядом обвел всех сидящих за столом.

Для всех присутствующих стало ясно, что служебное расследование закончено. Оно было завершено еще до того, как они сели за стол. Полковнику Кортневу достаточно было прочитать служебные записки, чтобы получить представление о случившемся и сделать собственные выводы. А они, судя по его насупившемуся лицу, были неутешительными. Так что разговор за «круглым столом» был всего лишь формальностью. Полковнику интересно было взглянуть в глаза участникам операции, малость повытягивать из них жилы. Еще раз напомнить о том, что существует такое серьезное подразделение, как «отдел внутреннего расследования». И, накрутив хвосты нерадивым, удалиться с чувством собственной значимости.