я помнил, но колокольчик все еще звучал в ее голосе. Я двинулся на звук в сторону библиотеки и замер в дверях. У окна стояла блондинка, длинные ноги выглядывали из летнего платья, подчеркивающего узкую талию. Мне потребовалось несколько ударов сердца, чтобы понять, что эта девушка София. Со светлыми волосами и лицом в профиль ее сходство с Серафиной было поразительным и неожиданно неприятным. Я не видел свою бывшую невесту уже много лет и не собирался ничего менять.
Я прошествовал в библиотеку, пытаясь справиться с нарастающим гневом и замешательством. Последнее, в частности, заставило меня стиснуть зубы.
Глаза Софии расширились, и неуверенная улыбка осветила ее лицо.
— Эмма, ты не могла бы оставить нас на минутку? Мне нужно поговорить с Софией наедине. — мои слова были оборваны.
Эмма кивнула и выехала из комнаты, закрыв за собой дверь.
Я прижал Софию к стене, совершенно ошеломленный ее появлением. Я не видел Серафину много лет, и теперь София играла ее двойника. Ни одна из блондинок, с которыми я трахался все эти годы, даже близко не походила на мою бывшую невесту, а здесь стояла моя невеста, похожая на ебаную копию своей сестры.
Я возвышался над Софией, глядя на ее бледное, растерянное лицо.
— Что ты сделала со своими волосами? — прорычал я.
Я коснулся ее светлых прядей, затем обхватил ладонями ее лицо, заставляя посмотреть мне в глаза. Она моргнула, розовые губы приоткрылись, глаза расширились. У нее было больше веснушек, чем у сестры, и нижняя губа полнее. Не говоря уже о том, что она была немного ниже и миниатюрнее.
Моя шестнадцатилетняя невеста.
Я сделал глубокий вдох через нос, пытаясь успокоить свой бешено бьющийся пульс. Опустив руку, которая все еще касалась ее лица, я сделал шаг назад. Я знал, что должен извиниться, но об этом не могло быть и речи.
— Что ты сделала со своими волосами? — повторил я, не в силах отвести глаз от блондинистого оттенка.
Это была не просто блондинка, а Серафина.
Она выпятила подбородок.
— Я захотела изменений.
— Ты выглядишь как плохая копия своей сестры. Хочешь, чтобы из-за случившегося, люди снова стали поливать грязью твою семью?
— Я… я не это имела в виду.
Я покачал головой.
— Люди начнут болтать на торжестве, если ты появишься со светлыми волосами. О тебе, обо мне, о наших семьях. Я этого не потерплю. Ты перекрасишься в свой прежний цвет еще до торжества, поняла?
У Софии были глаза Серафины. Все тот же холодный синий цвет. И если не смотреть слишком пристально, даже их лица были очень похожи. Казалось, что прошлое должно было повториться, словно судьба дразнила меня самой большой неудачей. Я потерял одну девушку, но не потеряю другую. И я определенно не нуждался в ежедневном напоминании о самом позорном дне в моей жизни.
Я трахал блондинку за блондинкой годами, будто мог вытрахать ее из своей системы. Это никогда не срабатывало. Любая передышка, которую я ощущал, была недолгой, прежде чем мой гнев разгорался еще ярче.
София
Я застыла в шоке, смотря в сердитое лицо Данило.
Я нервничала из-за его реакции на мой новый цвет волос, но это было скорее нервное головокружение. Я втайне надеялась, что он будет рад увидеть сходство между мной и Серафиной. Я не ожидала его ярости.
Он произнес это так, будто я совершила богохульство, выглядя как моя сестра, словно я запятнала ее идеальный образ, который он, вероятно, все еще лелеял в своем сознании.
— Поняла, — сказала я сквозь стиснутые зубы, хотя мое горло сжалось от смеси стыда и разочарования.
Часть гнева исчезла с его лица, и он сделал еще один шаг назад, прочищая горло. Он становился тем джентльменом, которого я видела только один раз.
— Хорошо, — тихо сказал он.
Я осталась прижатой к стене. Он провел рукой по волосам.
— Тебе не нужно бояться меня. Я… — он смотрел на меня в течение нескольких ударов сердца, его рот сжался в тонкую линию.
Я не боялась его. Даже не была уверена, что именно чувствовала. Вихрь непонятных эмоций. Он собирается извиниться? Потому что я определенно заслуживаю извинений.
— Ты застала меня врасплох. Я ожидал увидеть тебя а не… не эту версию тебя.
Версия меня. Это совсем не то, что он хотел сказать.
— Я думала тебе понравится.
Как только я произнесла эти слова, мне захотелось забрать их обратно. Признаться, было такой слабостью. Я ненавидела демонстрировать слабость перед ним, особенно после того, как он только что вышел из себя. Мама учила меня быть гордой, а не этой съежившейся, желающей угодить всем девчонкой.
— Верни цвет обратно, София. Перед помолвкой. Не хочу, чтобы на наших совместных фотографиях ты выглядела вот… так.
Я сжала губы вместе. Слезы гнева и смущения угрожали вырваться наружу, но я сдержала их.
Дверь открылась, и вошел Сэмюэль, его глаза сузились.
— Что здесь происходит?
Я чуть не заплакала от облегчения. Я просто хотела выбраться из этой ситуации и оказаться подальше от Данило, чтобы прояснить голову. Трудно было мыслить здраво, когда он стоял так близко.
— Ничего, — выпалила я.
Конечно, мой брат в это не поверил. Он вошел внутрь, его взгляд остановился на Данило.
— Правила не изменились. Ты не должен оставаться наедине с моей сестрой, пока не женишься на ней.
Улыбка Данило была опасной.
— Спасибо за напоминание.
Я воспользовалась их альфа-игрой, чтобы выскользнуть и помчаться наверх. Потребовалось все мое самообладание, чтобы позвонить мастеру и попросить ее записать меня на окрашивание на следующий день, а затем я разрыдалась. Вот как Анна нашла меня пятнадцать минут спустя.
Она опустилась на кровать рядом со мной и погладила меня по голове.
— Данило не понравился твой цвет волос? — она догадалась.
— Он возненавидел это.
Мое горло саднило от слез, но, по крайней мере, тяжелое чувство превратилось в маленький огонек негодования.
— Нахуй его.
Я перекатилась на бок, одарив Анну горькой улыбкой.
— Язык, Анна. — я передразнила предостерегающее рычание Сантино.
— Что ты будешь делать?
Я пожала плечами.
— У меня завтра запись в салон.
Анна поджала губы.
— Я знаю, что ты, вероятно досадишь ему, но я не хочу неприятностей в день моей помолвки. Хочу, чтобы празднование было идеальным. Разозлив Данило, я только испорчу себе настроение.
— Это твое решение, София, но не позволяй ему помыкать тобой. Это нормально дать ему слабину после случившегося с твоей сестрой, но он уже должен был прийти в себя.
— Мужчины и их гордость, ты же знаешь, как это бывает.
Она закатила
