— Анжелика?
— У-ууу-ууу, — урчал уборщик.
— Анжелика! — снова позвал Конджер.
— Ууу, — проурчал автомат и постучал одной из своих многочисленных рук по псевдомраморной крышке кофейного столика.
На столике лежала записка.
«Джейк, мне кажется, я бросаю тень на твою карьеру. Особенно отчетливо я осознала это, услышав, как бранил тебя вчера вечером шеф. Возможно, я и себе порчу будущее. Мне бы хотелось кое над чем подумать. Поэтому давай снова работать в одиночку. Когда мы выполним наше задание, можем снова, если захочешь, сойтись. Возможно даже, что наши дорожки пересекутся раньше. Мне кажется, что я тебя люблю. До встречи.
Анжелика».
— Ууууу, — проворчал маленький робот, указывая на записку, потом на бумагоизмельчитель, который лежал сверху.
— Нет, это письмо я сохраню, — сказал Конджер. — Я в таких вещах сентиментален.
Он сложил записку, сунул ее в карман и заходил взад-вперед по комнате, тяжело волоча ноги.
Анжелики и в самом деле не было, остался лишь слабый запах ее духов в спальне.
Конджер сел на только что убранную кровать и прислушался к урчанию робота в гостиной.
— Проклятье, — пробормотал он.
Через некоторое время из гостиной донесся голос Кэнгуру:
— Почему вы применяете автоматы-охранники этой модели? Ведь у них очень низкая производительность.
Конджер вышел в гостиную.
— Что-нибудь узнали? Новое?
— Просто ваша дверь была открыта, — сказал белокурый шпиончик.
— Я намеренно оставил ее открытой, — сказал Конджер.
Он встал и прикрыл дверь.
— Мне очень жаль, что миссс Эйбрил уехала, — посочувствовал Кэнгуру. — Мне кажется, она идеальней большинства женщин.
— Откуда вы знаете, что она уехала?
— Сеньор, я работаю под вашим началом, точно так же есть люди, которые работают под началом у меня. Так вот, один из них доложил мне, что мисс Эйбрил уехала четыре часа тому назад.
— А вашему человеку известно, куда она уехала?
— На станцию телепортирования. Дальше он выяснять не стал. Думаю, это несложно установить.
Конджер покачал головой.
— Не надо. Вы проверили сведения, которые мы получили от Клауса Кристоса?
— Оздоровительный центр, о котором упомянул лейтенант, называется Институтом Ментакса. Он находится, как он и сказал нам, в Олвидадосе, Мексика. Это городок, расположенный примерно в десяти милях, в глубь материка от Гуаямоса, что на побережье Калифорнийского залива. Их девиз — «Считай себя молодым!». Можете себе представить, что клиентура состоит в основном из богатых старых идиотов.
— Кто там работает и кто это заведение финансирует?
— Во главе Ментакса стоит доктор Казадезюс. Что касается владельцев, то я только сейчас поручил одному бухгалтеру это расследовать. Могу только сказать, что у Института Ментакса владельцев много. Может, Дрема тоже входит в пай.
— А не может оказаться, что этот тип Казадезюс и есть сэр Томас Энсти-Гэтри?
— Только в том случае, если Гэтри путем самовнушения превратился в старого толстяка. Доктору Казадезюсу под шестьдесят, и весит он сотни две фунтов. Однако этот проклятый оздоровительный центр занимает огромную территорию в сельской местности, на которой торчит много больших домов, и в каждом из них можно преспокойно упрятать и Гэтри, и несколько лабораторий.
— О'кэй. Едем в Мексику! — воскликнул Конджер.
— А вы уверены, что вам не хочется немного повременить на тот случай, если мисс Эйбрил передумает, как это частенько случается с женским полом, и вернется к нам?
— Уверен.
Из макушки смеющегося робота вырвался целый каскад искрящихся огней. «Добро пожаловать в Гуаямос! Добро пожаловать в Мексику!» Пестро раскрашенный автомат рассмеялся еще шибче и пустился в пляс вокруг Конджера, который сходил по мрачной лестнице станции телепортирования в Гуаямосе. «Добро пожаловать к нам на фиесту!»
Конджер повернулся к Кэнгуру.
— Я не знал ни о какой фиесте.
Стукнув кулаком по глиняной свинье, которую вертел у него под носом второй робот-искромет, шпиончик сказал:
— Вспомнил наконец. Это пир в честь святого Норберта. Он является святейшим покровителем…
— …вкусовых ощущений, — подхватил Конджер, ступив с лестницы на вымощенную псевдобулыжником мостовую. — Помните, я посетил его усыпальницу?
По обе стороны улицы высились синтетические оливковые деревья на распорках из прозрачной ленты. Множество ярко размалеванных роботов танцевали или просто расхаживали вразвалку по запруженным народом улицам, разбрызгивая фонтаны искр и подкрашенной воды. Оркестры народных инструментов из людей и андроидов маршировали среди толп туристов и местных жителей. Вдали у перекрестка медленно двигался целый поезд разукрашенных цветами низких платформ. В одной из них святой Норберт дегустировал прямо из бочонка вино.
— Слишком мало кумина, — заметил Кэнгуру. Он только что купил тамали на вертеле у робота, в груди которого пылал огонь и вращались вертела. Белокурый шпиончик откусил еще кусочек. — Потом ты переварил сою. Тут надо…
Конджер схватил его за локоть и потащил за собой.
— Где можно взять напрокат лэндкар, чтоб добраться до Олвидадоса?
— За следующим углом, — сказал шпиончик и внезапно замер на месте.
— Пошли, хватит пререкаться с роботами.
— Прошу прощения. Мне показалось, я узнал, кое-кого вон там за этими пляшущими девицами в сомбреро.
Конджер посмотрел, куда указывал Кэнгуру, надеясь увидеть Анжелику.
— Кого?
— Агента ССА, с которым мне приходилось встречаться в Большом Сингапуре, одного подлеца по имени Пронцини. Нет, наверное, это был не он.
— Анжелика, по-видимому, в этом районе не появится, — предположил Конджер. — Верзила Мак с Джерри Тингом тоже.
— Запомните сеньор, лучшие агенты — это те, кого не видно. К тому же патент на посещение этого Ментакса принадлежит нам.
— Однако Анжелика тоже куда-то направилась.
— Вероятно, по ложному следу.
— Возможно. Только она слишком умна, чтоб долго по нему идти.
Кэнгуру протолкался между толстым туристом и андроидом — уличным музыкантом, который тряс мараку.
— Сюда, сеньор. Здесь мы сможем нанять лэндкар.
Конджер на ходу глянул на экран заднего и бокового обзора.
— Хвоста за нами нет.
— Нам очень повезло с этим автомобилем, — сказал Кэнгуру, высовывая правую руку из окна и теребя гирлянды цветов, которыми был украшен лэндкар.
— Он не бросается в глаза.
— Хоть и украшен этими идиотскими цветами, — согласился Кэнгуру. — Такая удача, что мы смогли достать его в самый разгар фиесты. Ведь если б епископу не отдавили коленку…
