Тони услышал, как она старческой походкой удаляется от двери. Звук ее шагов сливался с испуганным стуком сердца Деборы. Нужно было как-то сгладить неловкость момента, но стоило ему отпустить ее, как она выскользнула из его объятий и спрыгнула с постели.
Она поспешно стала собирать свои вещи: схватила чулки со столбика кровати, подобрала в дальнем углу платье.
– Мне не следовало приходить сюда. О чем я думала? Боже, какая же я дура! Круглая дура. – Она упала на колени, чтобы достать из-под кровати ночную сорочку, и явила ему на обозрение дьявольски соблазнительную попку.
Не обращая внимания на то, что тоже обнажен, Тони перегнулся через край кровати. Он не мог позволить ей уйти. Не так – полной сожаления и раскаяния, невнятно бормочущей извинения. Он легонько похлопал ее по ягодицам.
– Деб, все нормально.
Она мгновенно выпрямилась, прижав к обнаженной груди ворох одежды и стыдливо прикрываясь ладошкой.
– Все нормально? – воскликнула она с таким видом, словно он между делом попросил ее убить короля. – Милорд, нет ничего нормального в том, что леди застают в комнате джентльмена после ночи… ночи…
– Страстного секса? – пришел он ей на помощь.
– Безответственного поведения, – поправила она. Она в отчаянии провела рукой по растрепанным прядям волос и медленно поднялась. Прошлой ночью Тони, входя в нее, с наслаждением запускал пальцы в эту роскошную шелковистую массу.
Тело его мгновенно отреагировало на столь сладкие воспоминания. Что же такого было в этой женщине, что привлекало его сверх всякой меры? Подобного влечения он не испытывал еще ни к кому и никогда.
Дебора заметила его реакцию – на нее трудно было не обратить внимания – и испустила стон отчаяния:
– Прошлой ночью я вела себя как уличная девка, но вы… вы безнадежны.
– И как я должен это понимать?
Не отвечая, она повернулась к нему спиной и принялась через голову надевать платье.
Тони не любил, когда его игнорировали. Во всяком случае, не тогда, когда ему хотелось поговорить и заняться сексом. Он ухватился за подол платья, не давая надеть его.
Они словно упражнялись в перетягивании каната.
– Отдайте платье, – стиснув зубы, выдохнула она.
– Платье? А я решил, что это твой платок. Конечно, ты можешь сожалеть о прошедшей ночи, но я, могу тебя уверить, ничуть не терзаюсь угрызениями совести.
– Еще бы, – сухо ответила она. Он вспылил и разжал кулаки.
– Что на тебя нашло? Мы не совершили ничего предосудительного. Ровным счетом ничего.
Ответом ему послужило короткое презрительное «Ха!». Она судорожно натягивала платье на голое тело.
Тони скатился с кровати и подхватил с пола свои бриджи. Он рывком натянул их, не побеспокоившись застегнуть пуговицы.
Он еще не закончил с нею. Далеко не закончил.
Босиком, держа в руках туфли, нижнее белье и чулки, она устремилась к двери. Но не успела ступить и двух шагов, как он подхватил ее на руки и с размаху усадил на край кровати.
– Очень хорошо, – заявил он, возвышаясь над нею, как башня. – Мы оба приличные и достойные люди. А теперь расскажи мне, что мучает твою совесть. Сотни других пар вчера ночью занимались тем же, чем и мы с тобой, но сегодня утром они не посыпают голову пеплом.
Дебора не могла заставить себя взглянуть ему в глаза и пришла в еще большее смятение, остановив взгляд на его не застегнутых бриджах. Нетерпеливо фыркнув, Тони привел сей предмет одежды в порядок.
– Вот так. А теперь изволь объясниться.
На лбу у нее появилась крохотная морщинка. На какое-то мгновение она встретилась с ним взглядом, но потом смущенно отвела глаза в сторону.
– Эти другие пары, вне всякого сомнения, женаты. Прошлой ночью я вела себя недопустимо. Я потеряла всякий стыд. Я… я должна извиниться перед вами за свое недостойное поведение. Могу вас уверить, обычно такие манеры мне несвойственны. А сейчас, сэр, позвольте мне уйти.
– Сэр? Почему ты обращаешься со мной, как с посторонним? – Одна только мысль об этом привела его в ярость.
Дебора опустила голову, отказываясь отвечать. Он готов был схватить ее за плечи и встряхнуть, настолько был разгневан, но вдруг две крупные слезинки скатились по ее щекам.
Его гнев мгновенно утих.
– Деб?
Она отвернулась. За первыми двумя последовала еще одна слезинка.
Тони почувствовал себя последним негодяем. Он упал перед ней на колени.
– Деб, в том, что мы сделали, нет ничего ужасного и предосудительного.
– Я предала свою семью, свое воспитание. Если кто-нибудь в Айлэме узнает…
– Почтенные жители Айлэма в такой ненастный день не вылезают из своих постелей, и им плевать на то, что происходит в Дерби.
– Но я не ожидала от себя подобного поведения, – охрипшим голосом пожаловалась она. – Если бы вы только знали… – Она не закончила свою мысль и крепко зажмурилась, чтобы сдержать слезы.
Тони привлек ее к себе. Она спрятала лицо у него на груди, изо всех сил стараясь справиться с нахлынувшими чувствами, и не выдержала. Он молча гладил ее по голове, не отпуская от себя и позволяя выплакаться.
А не заслужил ли он большего порицания, чем она? Ведь он помолвлен с другой. Конечно, они с леди Амелией едва обменялись десятком слов, но он был не из тех, кто легко относится к взятым на себя обязательствам.
Правда заключалась в том, что искра, проскочившая между ним и Деборой прошлой ночью и превратившаяся в жаркое пламя, поразила его не меньше, чем ее. Тони никогда не терял головы и не забывал о том, кто он такой. То есть не забывал до тех пор, пока не очутился в ее объятиях. Еще большая странность состояла в том, что он был явно не готов расстаться с нею.
Впрочем, анализировать мотивы своих поступков ему не хотелось. Женившись, он будет хранить верность супруге – в отличие от своих родителей. А пока…
– В том, что мы сделали, нет ничего дурного. Ты ведь получила от этого удовольствие, Деб.
– Я чувствую себя ужасно, – пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь.
– И напрасно. Послушай, я не больший шалопай и повеса, чем ты – распутница. Правда состоит в том, что то, что случилось между нами вчера ночью… проклятье, пусть даже ты не можешь этого знать, поскольку тебе не с чем сравнивать… так вот, это случается далеко не со всеми и далеко не каждый раз. Влечение, которое мы почувствовали друг к другу, стало непреодолимым. Мы просто не смогли ничего с собой поделать.
Она подняла голову. От слез глаза ее искрились еще ярче, носик покраснел… словом, выглядела она просто восхитительно желанной и очаровательной.
Кончиком большого пальца он смахнул слезинку у нее со щеки.
