Он подошел к лежавшему на полу телу, накрытому рогожей.
— Открывай! — приказал казаку. Тот сдернул с тела полсть, и у Мизинова вырвалось:
— Не он!
Вспоминая потом этот момент, он так и не мог ответить себе на вопрос: был ли это вздох облегчения или, наоборот, удрученности.
В карманах убитого ничего не нашли. «Понятно, на дело ведь документов не берут», — переговаривались казаки. Зато на рукоятке нагана, которым был вооружен грабитель, блестела латунная пластинка с надписью: «Комиссару И.С. Райхлину от Реввоенсовета Республики. Март 1920».
— Теперь, по крайней мере, понятно, кто нас навестил, — сказал Мизинов. — Господа большевики нас в покое не оставят, братцы, могу вам это твердо обещать. Надеюсь, что и впредь вы будете так же бдительны и преданы России, как теперь. Благодарю за службу!
— Рады стараться… — начали было в голос станичники, но Мизинов оборвал:
— Хватит, хлопцы, не время и не место! Побережем наш пыл до лучших времен, — и направился, наконец, к Кандаурову, который вот уже несколько времени делал ему какие-то знаки у двери.
— Что такое, Спиридон Лукич?
— Вас там господин какой-то дожидаются, — ответил казак. — Спрашивают его степенство господина Усцелемова.
Мизинов одернул сюртук и вышел в лавку. Гость тут же встал и шагнул к нему навстречу:
— Здравия желаю, ваше степенство! — и протянул руку.
— Чем обязан? — пожал руку Мизинов.
— Хорошо устроились, ваше превосходительство, — начал было гость, но Мизинов прервал:
— Кто вы таков, сударь? Что вам угодно?
— Не волнуйтесь, Александр Петрович, всего лишь один вопрос. Как там айшетское золото? Не потускнело ли за долгое время?
Под Мизиновым, казалось, разверзлась земля. Выдержки, однако, ему было не занимать, вот только голос слегка дрожал, пока он отвечал:
— Вы же знаете, настоящее золото не тускнеет, а залежалость лишь прибавляет ему цены.
Это был пароль и ответ на него. Тот пароль, услышать который Мизинов невыносимо жаждал вот уже больше года. И вот теперь… Неужели?
Он крепко пожал гостю руку.
— Генерального штаба полковник Агримович, — щелкнул каблуками гость.
— Здравствуйте, полковник!
— Давайте присядем, Александр Петрович, — предложил гость.
Они присели на диван для посетителей.
— Я из Владивостока, ваше превосходительство, — начал Агримович. — Ждут вас очень во Владивостоке… — Он помолчал, наблюдая реакцию Мизинова. Тот внимательно слушал.
— Во Владивостоке с июня месяца новая власть, — продолжал Агримович. — Большевиков по шее. Во главе братья Меркуловы. За их спиной, открою правду, японские войска, — он поиграл пальцами, словно хотел сказать: «Что же теперь поделаешь? Все средства хороши!».
— Но ведь большевики уже на Амуре, — возразил Мизинов.
— Так что же? До океана еще много земли, — невозмутимо парировал Агримович. — При толковом руководстве, умелой оператике и прекрасной тактической выучке наших бойцов (она еще сохранилась, смею вас уверить) для господ большевиков возможны большие неожиданности! Нужен толковый военачальник, ибо, слава Богу (полковник перекрестился), грядет крупное наступление. Предлагали Дитерихсу, он отказался.
Мизинов промолчал, хотя прекрасно знал Михаила Константиновича Дитерихса. Тот, как и он, безвыездно жил в Харбине, на Фуражной улице, и Мизинов имел честь неоднократно беседовать с ним. Мизинову импонировали монархистские убеждения Дитерихса, однако дальше воспоминаний и бесед «за жизнь и судьбу» дело не пошло, да и не было у Мизинова полномочий самостоятельных действий. Он ждал человека с паролем. И вот дождался, наконец.
— Что же, я готов! Я ждал вас больше года! — облегченно выдохнул Мизинов. — Думал, забыли…
— Невозможно забыть про золотой запас России, ваше превосходительство. И про талантливого военачальника никто не забывал, поверьте. Они сейчас такая редкость!
— Но чем же был вызван такой длительный срок?
— Обстоятельства, Александр Петрович, обстоятельства… Сперва заморочки с Семеновым. Потом республика эта Дальневосточная, чтоб ей неладно! Пора с ней кончать! Теперь, кажется, вы найдете применение своим способностям. И своему запасу, откровенно скажу. Все брать с собой пока нет смысла. Вы поедете один, с несколькими казаками в качестве охраны. Запас оставьте здесь, с собой возьмите немного. Есть кому поручить охрану?
— Есть-то есть. Да вот только…
— Что такое?
— Позавчера была попытка выкрасть запас. Мои казаки отбили. Опасаюсь, как бы не повторилось…
— Но ведь отбили? Молодцы. Значит, надежные люди. Есть человек, которому вы доверяете безраздельно?
— Есть, господин полковник. За меня останется хорунжий Маджуга. Он ранен, но, надеюсь, скоро поправится.
— Вот и прекрасно. У вас еще есть немного времени. Поедем мы через неделю в лучшем случае. Кстати, настоятельно рекомендую усилить караулы. Выставить уличную охрану. Людей достанет? Если что, я могу поговорить с Дитерихсом, он вполне может присмотреть за хранилищем. Ему можно доверять вполне…
— Я прекрасно знаю Михаила Константиновича, — кивнул Мизинов. — Если он не будет против… В качестве дополнительного контроля…
— И контроля, и дополнительной охраны в случае надобности. Я с ним переговорю.
— Благодарю вас, полковник. Я готов.
— Ну и прекрасно, Александр Петрович. Собирайтесь. Найдете меня в гостинице «Кунлунь». Это в центре, в районе Нангань, недалеко от железнодорожного вокзала, если знаете.
— Знаю, полковник. До встречи.
Глава четвертая
1921. Октябрь
1
В апреле 1920 года на территории Забайкалья и российских дальневосточных колоний была провозглашена так называемая Дальневосточная Респу́блика. Официально она была сформирована как демократическое государство с капиталистическим укладом в экономике и была независимой. А фактически являлась буферным государством между Советской Россией и Японией. Идею создания ДВР выдвинул эсеровский политцентр. И удивительно — Советская Россия эту идею поддержала. Прежде всего потому, что весной двадцатого находилась в весьма сложной военно-политической обстановке. В Москве верно поняли, что провозглашение ДВР поспособствует предотвращению прямого военного конфликта с Японией и поможет вывести иностранные войск с Дальнего Востока. Для этого можно было и потерпеть полусоветскую республику. Зато уж потом, потирали руки в Кремле, потом можно будет всеми силами обрушиться на откровенно несоветские Забайкальское и Приамурское правительства.
