От Дожанго не было ни слуху ни духу.
Морли выглядел страшно унылым. Он унывал уже так долго, что я даже подумал, не стоит ли прикупить ему пучок морковки или чего-нибудь в этом роде.
– Наверное, придется прочесать все пивнушки и прилегающие к ним проулки, – пробурчал он.
– Я хочу взглянуть на ту яхту. Найди меня на пирсе, когда обнаружишь его.
Морли что-то сказал двум оставшимся близнецам. Те хрюкнули в ответ и отбыли. Я отправился туда, откуда можно было хорошо рассмотреть судно с полосатыми парусами.
Признаться, смотреть было не на что. Несколько человек лениво тащили груз с борта, потом поднимали другой груз на борт. Легко понять, почему Дожанго решил смыться. Наблюдение – скучное занятие. Только очень терпеливый парень смог бы заработать этим себе на жизнь.
Вдруг на юте возник какой-то тип, он облокотился на фальшборт, зевнул и сплюнул в воду.
Любопытно. Это был Большой, которого я видел в заведении Морли и на пирсе.
Как будто услыхав меня, он принялся внимательно изучать побережье. Затем, пожав плечами, Большой исчез в каюте.
Забавно.
Может, Дожанго не оставил бы свой пост, если бы тоже видел этого парня раньше.
Я расслабился в тенечке, мечтая о бочонке пива и гадая, почему так сильно задерживается Морли. Больше ничего не произошло, не считая того, что грузчики закончили работу.
Позади я услышал шарканье ног. Может быть, наконец…
Но, оглянувшись, я узрел перед собой Большого. Вид у него был явно недружелюбный.
Я скатился со своей кипы хлопка. Неужели придется воспользоваться смертоносным оружием?
Он приблизился и врезал короткой дубинкой по тому месту, где я только что находился. Никаких обвинений. Никаких вопросов. Чисто деловой подход. Чуть уклонившись в сторону, я двинул ему в солнечное сплетение.
Ну да, с тем же успехом можно нокаутировать бочку солонины.
Этой дубинкой, успел я ужаснуться, собираются разбить всмятку мои мозги. Я выхватил нож.
Воспользоваться им не пришлось. Кавалерия в лице Дориса и Марши, как и положено, вовремя прискакала на помощь. Гролль схватил Большого за руку и приподнял словно куклу. Зеленая морда медленно расползлась в широкой ухмылке. Затем гролль небрежно швырнул свою жертву через тюки в воды гавани.
Большой за все это время так и не издал ни звука.
Мою же ругань, думаю, можно было услышать и за пятьдесят миль.
Дорис – а может, Марша – жестом пригласил меня следовать за ними. Я повиновался, ворча:
– Я бы и сам его уделал.
Примерно так, как я уделал Плоскомордого: колотясь башкой о дубинку, пока та не сломалась бы.
Не скажу, что все это улучшило мою самооценку.
Дожанго не упился до бессознательного состояния. Он накачался до состояния, в котором воют на луну и лезут на стены. Марша удерживал его, пока Дорис рассказывал, что произошло в порту. Или наоборот – Дорис удерживал, а Марша рассказывал. Различать их – выше моих сил.
– Плохо дело, – сказал Морли. Чувство юмора явно покинуло его.
Действительно, дело плохо. Мне и раньше приходилось схватываться с чародеями. Их можно одолеть, если у вас быстрые ноги. Они хуже уличной шпаны. Их мораль крива, как куриная нога. Если вы слышите о дурно пахнущей заварушке, знайте – в ней замешан чародей. При этом для публики они стремятся сохранить видимость порядочности. Поэтому носите в дорожной сумке немного дегтя – припугнуть при случае носителей магической мудрости.
– Завтра мы уже исчезнем отсюда, и тревоги будут позади.
– Тревоги будут позади, когда я научусь выигрывать на бегах Д’Гуни.
– То есть никогда?
– Или чуть позже.
– Я начинаю подумывать, не пересмотреть ли твою диету, Морли. Судя по твоему неизбывному пессимизму, возник дефицит существенных элементов.
– Единственный дефицит, который меня беспокоит, – нехватка удачи, средств и женского общества.
– Я думал, что ты и Роза…
– Как ты однажды тонко подметил, она стремится получить что-то ни за что. Перед ней открылась единственная в жизни возможность обогатиться незабываемым опытом, а она решила продать себя! Как будто в ней есть что-то особенное. Женщина с таким характером никогда не разовьет свои таланты. Я никогда не понимал вас, людей. То, что вы творите со своими женщинами…
– Мое обращение с ними ничем не отличается от твоего. Проблемы Розы – это ее проблемы. И вообще мне не нравится, когда кое-кто начинает валить свои грехи на других.
– Стоп, Гаррет. Слезай с пьедестала.
– Прости. Я просто представил, какой мне завтра предстоит денек.
– Какой?
– Весь день выслушивать стоны и вопли Дожанго и наблюдать, как он выворачивает потроха за борт, возлагая ответственность за свое пагубное пристрастие на матушку или кого-нибудь еще.
Морли осклабился в ответ.
20
Дожанго, судорожно схватившись за поручни и издавая ужасные звуки, приносил жертву богам моря. Затем последовало жалобное стенание.
– О чем я говорил? – я не удержался.
Мы находились в двадцати футах от пристани.
Морли и сам слегка позеленел. В предвидении предстоящего главным образом. Судно лишь едва заметно покачивалось.
К нам подошел капитан. Теперь, когда корабль вышел в судоходный канал, у него появилось время для пассажиров.
– Утром я разговаривал с начальником порта, – начал он. – Военная обстановка – спокойная. Путь свободен до самого Фулл-Харбора, и если хотите, можете оставаться на судне до самого конца.
– Конечно, хотим.
Морли застонал. Дожанго проскрипел, что прыгнет сейчас за борт и разом покончит со всеми страданиями. Я ухмыльнулся и начал торговаться с капитаном о размерах дополнительной платы.
Где-то на полпути по каналу гролли что-то забормотали, обращаясь к Морли. Мы подошли узнать, в чем дело, и увидели, что проходим мимо «Цехин Бинки». Девицы Тейт дышали воздухом на палубе. Они нас заметили, когда мы пытались улизнуть по правому борту.
– Сдается мне, они чем-то огорчены, – произнес Морли. Изобразив улыбку, он помахал рукой.
– У женщин отсутствует чувство пропорции, – сказал я, осклабился и тоже послал привет ручкой. – Слегка вильнут хвостом в вашу сторону и считают, что после этого вы обязаны есть из их рук.
Я взглянул на Тинни и подумал, что это, быть может, не так уж и плохо.
Пока девицы сотрясали воздух, я подумал, не влепить ли в счет Тейту принесенные ради него жертвы.
Проскочив мимо «Цехин Бинки», мы выскользнули из канала. Когда «Золоченая Леди» начала разворот к югу, судно шкипера Арбаноса уже превратилось в далекое темное пятнышко.
– Будь я проклят!
Это было утро встреч старинных друзей. В лейфмолдский канал втягивалась речная шаланда, неся на своем борту Васко и его приятелей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
