Земадар, обезумев от боли, снова отбросил лапой отара и упал на спину, вдавив Тонгора в песок. Громадный вес существа мог бы расплющить его, но песок был мягким, так что валькар просто погрузился в него. Зрители сходили с ума, глядя на эту героическую битву, они надрывали глотки под палящим полуденным солнцем.
Земадар с трудом поднялся и заковылял к стене. Тонгор, понимая, что там его ничего хорошего не ожидает, выдернул меч и погрузил его во второй глаз.
— Что делает мой любимец? — спросил дрожащим голосом сарк.
— Пытается содрать варвара со спины, потеревшись о стену арены, — холодно ответил архидруид.
Так все и происходило. И зверь успел оцарапать левое бедро Тонгора, до того как валькарский меч погрузился по самое перекрестие в другой глаз монстра.
Толпа затаила дыхание. Откашливая кровь, слепой земадар отшатнулся от стены и оказался в центре арены. Тонгор соскочил с его спины и ловко приземлился на ноги.
Медленно поводя окровавленной мордой, пытаясь отыскать врага, земадар поплелся к Воротам смерти. Тонгор почувствовал, как холод пробежал по его спине. Горм! Эта тварь еще не сдохла…
Из пасти хлынула кровь, монстр опустился на песок и начал подергиваться. Длинный хвост с шипами несколько раз ударил о песок, подняв белое облако пыли. И затем зверь замер.
Тонгор и Карм Карвус бросились через арену и стали рядом со зверем. Тонгор посмотрел на пораженного сарка:
— Вот как сражается человек, сарк Тсаргола. Теперь посмотри, как человек умирает!
И он метнул свой меч. Парализованная толпа видела, как блестящий клинок завершил свой полет — и погрузился в грудь Драгунды Тала, последнего сарка из царского дома Талов.
Сарк поднялся на ноги, схватил рукоять меча обеими руками и посмотрел на нее, выпучив глаза. Рот его разевался, как у выброшенной на берег рыбы. Струйка крови потекла по его жиденькой бородке. Собравшись с силами, он вырвал меч из груди. Затем сарк качнулся, вывалился из царской ложи и упал лицом вниз на песок арены почти у самых ног Тонгора. Валькар нагнулся, поднял меч и вытер его об одеждумертвого сарка.
В царской ложе осталась только высокая, одетая в алые одежды фигура Йелима Пслорвиса. Он медленно склонился, улыбаясь, и поднял диадему Тсаргола, которая упала, когда Драгунда Тал вывалился из ложи. Друид водрузил диадему на свой бритый череп.
Толпа вдруг взорвалась. Между рядами скамей вниз бросились, размахивая оружием, стражники. Знать с истеричными воплями носилась из стороны в сторону. Жрецы в красных одеждах пели мрачные псалмы. Стражники выбежали на арену.
Тонгор улыбнулся Карму Карнусу:
— Это была лишь разминка, друг! Теперь надо даться с людьми, а не с чудовищами!
Карм Карвус рассмеялся и подбросил свой меч, вновь поймав его за рукоять.
— Теперь покажем им, что такое настоящий бой, так, варвар?
И вдруг солнце потемнело. Быстрая тень понеслась по залитому кровью песку. По воздуху беззвучно проплыл блестящий предмет, с него спустилась веревка с узлами — «Иемедис»!
Тонгор вздохнул. Значит, колдун все-таки не оставил его! Поскольку Карм Карвус остолбенело глядел на необычный летательный аппарат, Тонгор схватил молодого человека, взвалил его себе на плечи и поймал веревку. «Немедис» развернулся и начал набирать высоту, поднимая обоих воинов с песчаной арены — пронося над суетящейся толпой над Тсарголом — и исчезая в полуденном небе.
ЗЕЛЕНЫЕ ПРИВИДЕНИЯ
От красного восхода до красного восхода
Мы не выпускали из рук меч
И дрались, пока клинки не сломались у нас в руках
И море не стало красным, как вино.
Стрелой, копьями и тяжелой булавой
Мы сломили гордость Драконов,
Мы бились по колено в море,
И прибой сделался алым.
Песнь Диомбара о Последней битвеОни держались за веревку, а летательный аппарат набирал высоту. Несколько стрел просвистели мимо, когда они поднялись на уровень последнего ряда скамей вокруг арены, и затем корабль был уж над улицами Тсаргола, по которым очень быстро распространилась весть о смерти сарка и где горожане дрались с друидами, так что сточные канавы наполнились кровью.
— Что это такое? — спросил Карм Карвус.
Тонгор прокричал громко, как только мог, чтобы перекричать свист ветра:
— Летательный аппарат. Им управляет друг — могущественный колдун из Куша. Не бойся.
Когда внизу проплыли красные стены Тсаргола, двое беглецов взобрались по качающемуся тросу. Они перелезли через низкое ограждение, и Карм Карвус, проведя рукой по лбу, посмотрел на проносящиеся внизу под килем леса и поля.
— Он, вероятно, действительно, великий маг, если летает без крыльев, будто птица!
Колдун находился в каюте «Немедиса». Тонгор и Карм Карвус прошли по качающейся палубе к нему.
— Слава Пноту, с тобой все в порядке, Тонгор, — сказал Шарайта, когда они вошли в каюту. — Как зовут твоего товарища?
— Карм Карвус, из знатного тсаргольского рода, осужденный, как и я, драться на арене. Я не мог его оставить и бежать один.
Колдун кивнул, приветствуя Карма Карвуса.
— Давайте я смажу ваши раны, — сказал он, фиксируя рычаги управления так, чтобы корабль продолжал движение на северо-запад. Из-под низкой койки колдун вынул лекарства. Накладывая примочку на бедро Тонгора, ободранное, когда земадар пытался потереться о стену арены, колдун произнес:
— Я не знал, что делать, когда якорь отцепился от окна башни. Пока я разворачивал «Немедис» и пробовал вернуться, зазвенели гонги и весь храмовой сад наполнился стражниками и жрецами с горящими факелами. Ты подумал, что я тебя бросил?
— Я не знал, что думать, — признался Тонгор.
— Я видел, как ты привязал Звездный камень к тросу, поэтому поднял судно, чтобы его не было заметно, и принялся ждать возможности тебя спасти.
Затем я увидел, как ты и Карм Карвус деретесь на арене, и спустился, чтобы помочь вам бежать. Я благодарю Пнота, бога мудрости, за то, что вы убрались оттуда живыми!
— Благодари лучше Тиандру, богиню удачи, — проворчал Тонгор. — У тебя есть что-нибудь съедобное?
Весь тот день воздушный корабль летел над Птартой, а Тонгор и Карм Карвус тем временем ели и отдыхали. Шарайта рассказал тсарголийцу о их походе за Звездным камнем и о намерении победить Царей-Драконов, и князь Карвуса решил присоединиться. Теперь, когда он оказался таким же бездомным бродягой, как и Тонгор, он сказал, что просто обязан помогать им в благодарность за свое спасение.
