В дверь могли пройти только два человека, и теперь, когда двое упали, подошли другие двое. Некоторое время Тонгора теснили. За спиной он слышал размеренный звон магического молота, придающего бесформенному куску металла форму меча. Валькар продолжал биться.
Двое суровых стражников не давали Тонгору оглянуться. Сталь мелькала и звенела в красном свете факелов. Один стражник упал с проломленным черепом. Окровавленный меч Тонгора вошел в грудь другого. Но плотная желтая кожа жилета стражника задержала клинок, и, пока Тонгор пытался вытащить оружие, двое стражников схватили варвара.
Один заломил ему руки, а другой приставил к сердцу кинжал. Тонгор ударил стражника ногой в лицо и высвободился. Теперь его окружили. Кулаки Тонгора работали как кувалды, сминая плоть и круша кости. Но затем его приперли к стене. Теперь, когда валькар оказался беспомощным, на него с рычанием накинулся жирный друид, — когда он был свободен, жрец не рискнул приблизиться.
— Святотатец! Осквернитель! — шипел он, обнажая неровные зубы. — Ты осмелился испачкать священные подземелья человеческой кровью! Тонгор рассмеялся и плюнул друиду в лицо. Жрец весь побагровел от ярости. Он схватил меч и взмахнул им перед обнаженной грудью валькара…
Рука его дрогнула… и замерла. Меч со звоном упал на каменный пол. Лицо, бывшее багровым от гнева, сделалось бледным от ужаса. Взгляд друида пополз влево и остановился за чем-то за спиной Тонгора.
Один за другим стражники обернулись и принялись глядеть на что-то невидимое для Тонгора, что-то за его плечом. Лица их побелели от страха. Дрожа, не решаясь обернуться, чтобы бежать, они начали пятиться к двери.
Оказавшись на свободе, Тонгор поднял свой меч, обернулся и увидел… зеленые привидения!
Их было три — прозрачные, как стекло, мутные, как дымка, жуткого зеленого цвета. Руки их имели птичьи когти. Слюнявые клыкастые пасти издевательски улыбались. В черных глазницах черепов мерцал злобный зеленоватый огонек.
Тонгор почувствовал, как встают дыбом волосы и бегают по телу мурашки. Варвар вспомнил все предрассудки и ночные страхи. Он попятился, увидел, что привидения подступают. Одно из них, на мерзком черепе которого рос клок волос, приклеившись к голой кости, подпрыгивало, как собака. Второе продвигалось вперед с грацией змеи. Третье, с отрубленной головой, которую оно держало под мышкой, ковыляло, переваливаясь из стороны в сторону. На их отвратительных зеленых телах висели обрывки саванов.
Друид, жирное лицо которого приобрело цвет творога, изобразил пухлой рукой знак Ямата. Ни это, ни с трудом выдавленное из себя заклинание не остановило зеленых призраков.
Позабыв о достоинстве, жрец развернулся и побежал вместе со стражниками, так что Тонгор остался с привидениями один.
Он поцеловал толстый клинок меча и быстро произнес молитву Отцу Горму. Затем он бросился вперед. Окровавленный клинок со свистом пронесся сквозь привидения. Они смялись, будто облачко, когда меч пролетел сквозь них. Разинув рот, валькар глядел на то, как они расплываются и исчезают.
У двери, улыбаясь, стоял Шарайта.
Тонгор громко вздохнул:
— Так это был ты!
— Я решил, что тебе нужна помощь, — сказал колдун.
Тонгор стер с лица холодный пот:
— Да, нужна… но зачем пугать меня до смерти?
— Они все равно были не настоящими — просто порождения сознания. Идем, этот толстопузый жрец поднимет тревогу. Нам надо поскорее убираться.
— А меч?
Шарайта вынул его из-под халата. Молотом с рунами он выковал из раскаленного металла длинный грубый меч. Вдоль его зазубренного, неровного клинка пробегали голубые искры. Твердая звездная сталь сверкала силой, и воздух вокруг меча дрожал.
— Теперь его надо напитать силой молнии, а сделать это мы можем только на Шаримбе, Горе Грома, в тысяче форнов отсюда. Идем!
Они пошли по извилистому каменному коридору. Тонгор шел впереди. Он ступал, будто зверь из джунглей, напрягая все органы чувств. Тревога наверняка уже поднята! Но нет ни звука — ни криков, ни шума шагов бегущих людей.
И они подошли к потайной двери. Как только Шарайта протянул руку к незаметному замку, открывающему панель, месть Ямата настигла их. Колдун вскрикнул, сжал горло руками и упал на холодный камень.
Тонгор тоже закачался. Он ухватился за стену и попытался сопротивляться таинственной силе, начавшей одолевать его. Казалось, будто его охватило непреодолимое желание уснуть.
Шарайта попытался заговорить:
— Газ… ядовитый… не… дыши…
Колдун потерял сознание. Тонгор усилием воли, балансируя на грани сна, принялся бороться с черной бездной, готовой поглотить его. Плывущим взглядом он попытался отыскать замок, тщетно шаря онемевшей рукой по гладкой стене. Легким не хватало воздуха. Сердце вырывалось из груди. Затем, когда силы были на исходе, палец коснулся потайного замка, и люк распахнулся, сбив Тонгора с ног.
Он упал во весь рост на пол, и от удара из легких вышел последний воздух. Тонгор инстинктивно сделал вдох. Наркотический газ попал в легкие, и Тонгор потерял сознание, здесь, в священных подземельях, посвященных Ямату, под великим Храмом огня в Патанге.
НА АЛТАРЯХ БОГА ОГНЯ
Рыдают девушки на алтарях.
А пламя пожирает их тела!
Господин огня, пей молодую жизнь, как вино!
Сердце, ноги и груди — сами их души — твои!
Ритуальный гимн ЯматуСумии приходилось уже изведывать страх, но никогда раньше не знала она отчаяния. Прошли уже дни — или недели — после того, как отволокли ее в это подземелье и сковали цепями. Она не знала точно, сколько времени прошло. Когда желтый друид Васпас Птол впервые потребовал, чтобы она вышла за него замуж, она холодно и гордо отказала. Это произошло сразу после смерти ее отца, Орвата Хонда, сарка Патанги. И в последующие месяцы этот слащавый глава друидов Ямата продолжал делать ей предложения… и каждый раз делал это все более надменно, прямо пропорционально росту его влияния в городе.
Наконец он решил, что положение его прочно, и явился в спальню без приглашения, чтобы навязать себя силой. Юная царица начала защищаться, вынула нож и пригрозила убить его, если он коснется ее хоть пальцем. Васпас Птол ушел, рыча проклятия, и в тот же час явились солдаты и оттащили ее в тайное подземелье под Храмом огня. И с тех пор она сидит здесь. Вначале она боялась, что Васпас Птол возьмет ее силой, связанную и беспомощную. Но он больше не приближался к ней. И со стороны стражников не было никакой грубости, лишь молчание в ответ на ее мольбы и безразличие к ее приказам.
