Тонгор сбросил с платформы двух других жрецов, и они ударились о каменный пол внизу. И вот он уже освобождает руки Сумии. Исполь-зуя железную рукоять кинжала жреца как рычаг, он разломал звенья цепи и освободил девушку, затем принялся делать то же самое с цепями Шарайты.
Царила всеобщая неразбериха. Храм превратился в сумасшедший дом. Жрецы и стража бросились вверх по ступеням к идолу. На платформе рядом с коленом бога Васпас Птол призывал проклятия Ямата на голову святотатцев, осмелившихся вырваться из объятий бога огня.
Тонгор вложил в руки Сумии кинжал и подтолкнул ее к Шарайте, чтобы она освободила колдуна, пока сам он занимается приближающимися жрецами. Варвар подскочил к лестнице и ударил первого жреца ногой в лицо, расплющив нос. Друид повалился на спилу, столкнув с лестницы остальных.
Тонгор схватил выпавшую саблю жреца и кинулся на стражников. В хаосе воплей зазвучала его дикая военная песнь. Варвар убил четверых, прежде чем сабля его сломалась от удара о стальной шлем. Он швырнул рукоять с обломком в лицо стражнику и отскочил от нападавших. Теперь заработали кулаки, круша головы и сбрасывая тела с платформы. Кипя дикой яростью, он взваливал людей на плечи и кидал их на огненные алтари. Тонгор схватил одного стражника за щиколотки и принялся крутить его, будто огромную живую дубину, сбив еще десяток человек. Он отпустил стражника и бросил его в зал так, что тот упал в толпу жрецов. Варвар находился в своей стихии — в хорошей драке.
Но Сумия уже освободила Шарайту, и колдун присоединился к бою. С его воздетых рук слетели белые молнии, которые зажгли желтые одежды жрецов и накидки стражников. Теперь место Тонгора на вершине лестницы занял Шарайта, который кидал молнии, уничтожая магическим огнем стражу.
Тонгор остановился на краю идола и… прыгнул. Он, как кот, приземлился на платформе, где сидел, сжавшись, Васпас Птол, побелевший от гнева и страха. С платформы Тонгор взял еще незаконченный Немедийский меч и свой огромный клинок. Не успел
Тонгор развернуться, чтобы убить жреца, как желтый друид подобрал свои юбки и прыгнул вниз, упав в кишащую толпу. Тонгор громко расхохотался.
Вдруг огромное окно из цветного стекла в куполе оглушительно разбилось, и густой дождь острых осколков оросил толпу. Над залом поплыл серебристый «Немедис», сея панику среди людей — жрецов, стражников и аристократов. Воздушный корабль спустился к колену идола, туда, где Шарайта, с развевающейся бородой, меча молнии, удерживал лестницу, когда Тонгор ушел за магическим мечом.
Пока зал быстро очищался от объятой ужасом толпы, которая всерьез верила, что сошли на землю сами разгневанные боги, Шарайта помог Сумии подняться на борт, и они спустились на уровень пола, чтобы дать возможность забраться и варвару.
Тонгор вскочил на палубу, великолепный в свете огней, обнаженный, измазанный кровью, размахивающий мечом.
— Карм Карвус! — проревел он. — Никогда не был так рад видеть твое лицо! Приветствуй царицу Сумию, законную сарканю Патанги, и, во имя любви богов, давай скорее уберемся отсюда, пока Шарайта не обрушил своими молниями крышу!
Он кинул волшебный меч Шарайте, и все они ухватились за ограждение, когда Карм Карвус резко поднял нос «Немедиса» в воздух. Через несколько секунд они вылетели через разбитое окно и пронеслись над заполненными перепуганной толпой улицами Патанги.
— На северо-запад, Карм Карвус, — распорядился Шарайта. — Надо до рассвета добраться до Горы Грома, поскольку старый год уже кончился и начался новый, и через несколько дней Цари-Драконы вызовут богов Хаоса из их темного жилища за пределами Вселенной, чтобы втоптать всю Лемурию в грязь, из которой она поднялась!
Блестящий корабль круто поднялся в воздух и полетел над крышами и башнями Патанги, растворяясь в небе и неся в себе надежду на спасение мира.
ГОРА ГРОМА
Он теснил их обломком клинка,
Стоя по горло в ревущем морс,
Но огромное черное копье погрузилось
В обнаженный бок Тунгарта.
Но пред тем как сын Йадора упал и перед тем
Как силы его иссякли,
Сломанный Немедийский меч
Рассек череп Дракона.
Песнь Диомбара о Последней битвеСумия изможденно опустилась на узкую койку, бледная и дрожащая от страха и усталости. Шарайта дал ей чашку вина, и, пока они отдыхали, летательный аппарат несся по полуночному небу, оставляя Патангу за кормой.
— Колдун! — сказал Тонгор. — Я бы тоже не отказался от этого напитка и, без сомнения, и Карм Карвус.
Тсарголиец зафиксировал рычаги и обернулся.
— Я боялся, что больше вас не увижу, — произнес Карм Карвус. — Не дождавшись сигнала снизиться и забрать вас, я стал беспокоиться о вашей безопасности. И по мере того как проходили часы, я все более уверялся в том, что вас захватили или убили. И затем я вдруг увидел суматоху в громадном Храме огня, и до меня даже донесся звук битвы, так что, предположив, что там может оказаться Тонгор, я спустился и влетел в храм.
— Нам повезло, что ты догадался сделать это, Карм Карвус, — сказал, улыбаясь, валькар, отнимая от губ пустой кубок. — А теперь приветствуй нашего царственного гостя, Сумию, законную саркайю Города Огня. Ее трон узурпировал друид, точно так же как заняли трон покойного Драгунды Тала, о ком мы не сожалеем!
Карм Карвус поздоровался с царицей и обратился к Шарайте.
— Вы успели выковать меч, до того как вас схватили? — спросил он.
Колдун кивнул:
— Конечно, иначе зачем нам лететь на Шаримбу, Гору Грома?
Колдун гордо показал неровный клинок. Царица, которая уже оправилась после усталости и казалась теперь еще более привлекательной, так как к ней вернулся румянец, старалась участвовать в беседе.
— Значит, вы украли меч? — спросила она. — Вас за это приговорили к сохсжению на Алтарях?
Шарайта поведал ей о замысле Царей-Драконов и рассказал немного об их приключениях до настоящего момента, пока Тонгор обрабатывал и перевязывал свои раны.
Когда они ели вяленое мясо и сыр из корабельных запасов, Шарайта принялся задавать царице вопросы.
— Поскольку для тебя будет крайне неразумно возвращаться в Патангу, царица, куда ты хочешь направиться? Есть ли у дома Хондов друзья в соседних городах?
— Нет, — сказала она грустно. — Позвольте мне сопровождать вас в вашем путешествии. Желтые друиды уничтожили семьи, которые могли бы принять дочь Орвата Хонда.
— Тебе безопаснее будет вернуться в объятия Ямата, бога огня, чем отправиться с нами, царица, — проговорил Тонгор. — Нас поджидают неведомые опасности, так как нам не известно, какие силы выставят против нас последние Драконы. Лишь Горму известно, какие ужасы придумали они за долгие века уединения.
