Один из представителей древней феодальной фамилии Джанно делла Белла, занимавшийся торговлей и банкирскими операциями, был выбран приором Флоренции 15 декабря 1292 года. Получив в руки власть, он решил расправиться с магнатами. Причину его ненависти к магнатам некоторые составители хроник усматривают в том, что однажды его грубо оскорбил, ударив по лицу, нобиль из рода Фрескобальди. Другие полагают, что и до этой пощечины делла Белла проявлял склонность к тощему народу, и именно за это с ним хотел расправиться разъяренный нобиль. При новом приоре были введены так называемые «Установления Справедливости», по которым магнаты сурово карались за малейшие проступки против пополанов. Джанно делла Белла поддерживали ремесленные цехи, на его стороне, по-видимому, были также бесправные массы горожан и поденщики. При делла Белла получили права еще девять ремесленных цехов победней, но и после этого далеко не все ремесла вошли в цеховую систему, включавшую теперь двадцать один цех. В совете капитана-хранителя мира коммуны поговаривали о том, чтобы дать права еще одиннадцати цехам, но этот проект встретил серьезную оппозицию и принят не был.
Текст «Установлений Справедливости» поручили составить, с согласия Джанно делла Белла, трем ученым судьям, рассказывает Дино Компаньи, современник и участник событий: Донато Ристори, Убертино деи Строцци, представителю банкирской семьи, с которой Джанно имел деловые связи, и небезызвестному Бальдо Агульони, который в зависимости от обстоятельств менял партийные группы, как перчатки. Комиссия начала работать 10 января, а через пять дней закон был готов. Принимая во внимание, что «Установления» являются документом довольно сложным и пространным, приходится удивляться быстроте работы этих ученых мужей. Можно почти с уверенностью сказать, что все они были учениками Болоньи, где, как известно, во второй половине XIII века происходили жестокие схватки между различными политическими группами. Между 1280 и 1282 годами были составлены «Священнейшие установления города Болоньи». По этому закону нобили не могли участвовать в управлении городом, если не были записаны в народные корпорации, то есть в цехи. Казнились также страшными казнями нобили, обвиненные в оскорблении или ранении пополанов. Чтобы покарать строжайшим образом такого правонарушителя, достаточно было свидетельства одного пополана, данного под присягой. Сверяя текст обоих «Установлений», нельзя не прийти к заключению, что флорентийская комиссия подражала Болонье и в значительной степени переписала «Установления» болонских законодателей, над которыми болонцы трудились два года.
Впрочем, флорентийские судьи увеличили наказания с таким расчетом, чтобы сделать само существование тех, кто был объявлен «магнатами», почти нестерпимым. К магнатам причислялись, во-первых, несомненные феодалы, которые еще существовали в флорентийском графстве и только наезжали в город. Список магнатов-горожан был составлен более чем произвольно. В нем фигурируют действительно несколько представителей старой знати; к ним присоединили имена некоторых давно разбогатевших купцов, в семействах которых имелись рыцари; но в магнаты попали также некоторые мелкие торговцы, которые имели свои лавки, были записаны в цех и давно забыли о своем «благородном происхождении». Между тем многие богатые купцы и банкиры, также живущие на широкую ногу и подражавшие нобилям в домашнем быту, в списке магнатов не оказались.
За малейшее оскорбление пополана магнат казнился сторицей, и дом его мог быть разрушен в присутствии знаменосца того или иного цеха.
Говорили, что если магнат ехал на коне и его лошадь хвостом задевала пополана в узких улицах Флоренции, то магнат этот был конченым человеком. Фактически магнаты или те, кого к ним причислили, оказались вне закона. На здании Барджелло, замке подесты, висел ящик, в который опускали анонимные доносы; власти не оставляли их без внимания, и часто они служили единственным поводом для репрессий. Достаточно было подозрения или доноса, чтобы гонфалоньер правосудия созывал милицию, которая уничтожала дом и имущество «виновного». Для этих мероприятий не нужно было ни судебного следствия, ни санкции суда. «Ни один обвиненный не остался без наказания», — писал Дино Компаньи, лицо, близкое к Джанно делла Белла, в своей хронике. Напротив Варджелло учреждена была специальная тюрьма для магнатов — «пальяццо» (соломянка), начальником ее состоял нобиль, человек жестокий и пристрастный. Заключенных кормили скверной пищей и нередко травили. Вряд ли можно усмотреть в событиях начала девяностых годов борьбу бедных с богатыми, но несомненно, что велась борьба за политическое равноправие средних цехов со старшими.
Трудно сказать, кого, как и почему уничтожал правитель города делла Белла. Мнения о нем современников противоречивы. Его сторонники называли его человеком порывистым и страстным. Любопытна характеристика Джанно, сделанная Дино Компаньи: «Мужественный человек, очень храбрый, он имел дерзость браться за дела, которые все другие оставляли. Он говорил о том, о чем другие молчали, и все это ради справедливости и против виновных». Папа Бонифаций VIII, отлучивший Джанно от церкви, называл его «камнем преткновения». По свидетельству современников, у делла Белла после периодов бурной активности случались приступы упадка сил и полнейшего безразличия ко всему. Весьма возможно, что он стремился к личной диктатуре и уничтожал прежде всего своих личных врагов, не щадя, впрочем, и тех, кто попадался под руку возмущенному народу. Тем самым в атмосфере страха и ужаса он расчищал себе дорогу к сеньории, как это случалось часто и в других городах Тосканы.
Бесспорно, что флорентийский народ возмущали нобили, укрепившиеся в своих башнях, не скрывавшие пренебрежения к плебеям и не брезгавшие рукоприкладством: нередки были случаи побоев и увечий, нанесенных магнатами пополанам. По существу, гранды были чужеродным элементом в городе, их терпели только потому, что во время войны они были необходимы коммуне как конное войско. В дни мира они представляли скорее обузу, поскольку не участвовали в торговых делах.
Поднять против магнатов, выставлявших напоказ свое богатство, пополанов среднего достатка и жестоко эксплуатируемый тощий народ было делом нетрудным. Если все же искать корни происшедших перемен, то, по-видимому, они уходят в стремление группы людей вокруг Джанно убрать с пути не только вечно угрожавших спокойствию города магнатов, происходящих от древних феодалов, но также ограничить влияние чересчур разбогатевших домов и облегчить выдвижение на первые места банкиров и торговцев более позднего происхождения, как, например, Альберти, Строцци и Медичи, которые достигнут в следующем столетии гегемонии во Флоренции. В XIV и начале XV века Медичи окажутся государями всей Тосканы, а Строцци и Альберти не только богатейшими купцами и банкирами, но и влиятельнейшими политическими деятелями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
