Поднять против магнатов, выставлявших напоказ свое богатство, пополанов среднего достатка и жестоко эксплуатируемый тощий народ было делом нетрудным. Если все же искать корни происшедших перемен, то, по-видимому, они уходят в стремление группы людей вокруг Джанно убрать с пути не только вечно угрожавших спокойствию города магнатов, происходящих от древних феодалов, но также ограничить влияние чересчур разбогатевших домов и облегчить выдвижение на первые места банкиров и торговцев более позднего происхождения, как, например, Альберти, Строцци и Медичи, которые достигнут в следующем столетии гегемонии во Флоренции. В XIV и начале XV века Медичи окажутся государями всей Тосканы, а Строцци и Альберти не только богатейшими купцами и банкирами, но и влиятельнейшими политическими деятелями.
Пришедшее к полноте власти сословие купцов и банкиров в конце XIII века захотело не только денег, оно стало подражать жизни аристократов других европейских стран, Флоренция вырабатывала постепенно буржуазное общество, не знающее жалости к конкурентам, подчиненное законам денег, прибыли. Все эти тенденции были представлены в партии черных гвельфов; она держала власть железными руками и постепенно освобождалась от всех нежелательных элементов. За борт прежде всего были выброшены те гвельфы, которые объявили себя сторонниками антипапской политики в Тоскане.
За время своего краткого правления Джанно делла Белла не смог сделать что-либо систематическое. Дело кончилось отдельными убийствами, разорением нескольких домов, изгнанием нескольких магнатов, в то время как огромный капитал магнатов и пополанов-патрициев он не затронул. Истинными хозяевами Флоренции остались плутократы, вне зависимости от их происхождения, которое уже не играло никакой роли и служило лишь для удовлетворения самолюбия. Основное были деньги, мешки с золотом, тысячи метров сукна, которое экспортировалось за границу, контроль над торговыми путями из Тосканы на Восток и на Запад.
Когда Джанно делла Белла слишком перешел границы, истинные хозяева города решили его убрать. Как рассказывают хроники, ночью по Флоренции стал бегать с фонариком небезызвестный мясник Пекора, вечно крутившийся в старших цехах. Ему покровительствовала и ввела его в высшие политические круги Флоренции семья Тозинги, издавна состоявшая при епископе и получавшая от него целый ряд привилегий. В случае смерти епископа Тозинги и Вичедомини оставались местоблюстителями епископской кафедры. Понятно, что нобилям из семейства Тозинги не очень нравились перемены во Флоренции, происшедшие при отлученном от церкви Джанно делла Белла. Говорят, что именно Пекора выдвинул в свое время кандидатуру делла Белла в приоры Флоренции. Пекора не жалел денег и обещаний, возбуждая народ против приора, и преуспел в этом. Джанно был свергнут и осужден на изгнание 5 марта 1295 года. Ему посоветовали уехать вместе с братом, обещая, что вскоре он сможет возвратиться. Джанно уехал не только из Флоренции, но и из Италии, куда больше никогда не вернулся. Этот бывший феодал, банкир по профессии, начал в Париже при дворе французского короля, вероятно не без помощи друзей, банкирские операции, в чем изрядно преуспел. Там он и умер, не успев добиться того, чтобы с него сняли интердикт (папское отлучение).
Представители младших цехов никогда не имели большинства в органах городского управления. Не следует забывать и о том, что политически активными членами цехов были только хозяева разных предприятий, так как только они могли вносить крупные членские взносы и платить довольно высокие ставки и налоги, обеспечивавшие ценз. Средний люд цехов: приказчики, весовщики, делопроизводители, мастера — не имел фактически никакого голоса. Что же касается чернорабочих, временных рабочих и поденщиков, то они были вообще совершенно бесправны.
Если не считать некоторых постановлений против магнатов, «Установления Справедливости» мало что изменили в общественно-политическом строении города-республики. После изгнания Джанно делла Белла стало ясно, что необходимо ослабить напряжение.
Флоренция хотела выглядеть как купеческая республика, управляемая «лучшими», то есть самыми богатыми, в которой не было бы военного сословия, представляющего опасность для спокойствия коммуны во время мира. Но что было делать без рыцарской кавалерии во время войны? Вопрос в конце концов решили в XIV веке так: вербовались вооруженные конники (рейтары), которыми командовал опытный кондотьер, профессиональный военачальник. Наемные отряды состояли обыкновенно из французов, каталанцев или немцев. Они стоили очень дорого, но республика была достаточно богата, чтобы им платить.
Между тем город рос; чтобы защитить многие новые поселения за стенами Флоренции, известный архитектор Арнольфо ди Камбио начал строить третью (а по современному археологическому счету — шестую) стену вокруг Флоренции и ее пригородов протяженностью в восемь с половиной километров. Стена окружала территорию в 630 гектаров и была укреплена шестьюдесятью тремя башнями. По плану мастера Арнольфо производилась перестройка главного городского собора Санта Мария дель Фиоре. В 1294 году Арнольфо приступил к строительству дворца сеньории, а через год заложил фундамент большой каменной церкви францисканцев Санта Кроче. Над Флоренцией постепенно росла огромная башня собора, возводимая по рисунку Джотто.
В мае 1289 года, когда Данте исполнилось двадцать четыре года, военные знамена взвились на Бадии и военные значки, предвещающие войну, были повернуты в сторону Ареццо, лежащего к юго-востоку от Флоренции. Флорентийские войска, вместо того чтобы двигаться по направлению к неприятельскому городу долиной Арно, предпочли более короткий, хотя и неизмеримо более трудный путь в обход горного массива, вдоль которого течет Арно, и, не боясь горных переходов, прошли через перевал, разделяющий Прато Маньо и Консума (отроги Апеннин) к истокам реки. Опираясь на замки графов Гвиди, они стали фронтом к войскам аретинцев, сгруппировавшихся около епископского замка Биббиена, представлявшего собой мощное укрепление. Позиция, занятая флорентийцами, была гораздо выгоднее. Один из предводителей аретинцев, Буонконте де Монтефельтро, опытный в делах войны, посоветовал епископу, который тоже происходил из известной военной семьи Убальдини, не нападать сразу на войско флорентийцев. Однако епископ, который к тому же был близорук, обозвал его бастардом и трусом. «В таком случае следуйте за мной, — сказал Монтефельтро, — но мы оба не вернемся назад». И действительно, так и случилось, и храбрый капитан и епископ погибли в бою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
