Читаем без скачивания Убийца (в сокращении) - Лиза Скоттолине

— Вот дела! Думаете, это и правда война в мафии?

— Конечно, — кивнула официантка. — Такое уже бывало. Помнишь, как говорили в «Крестном отце»: «Пора!»

— Потому сюда все и сбежались?

— После вчерашнего? Конечно. Хотят быть в центре событий.

— Так что, здесь действительно собирается мафия?

— А тебе зачем? — Официантка лукаво улыбнулась.

— Просто интересно. На мой взгляд, на мафию не похоже.

— Это утренние клиенты.

— А мафия приходит вечером?

— Не раньше полуночи. Любишь плохих парней? — Официантка подмигнула.

Нет.

— Да. Заметно?

— Ты ж не первая, кто приходит сюда парня подцепить.

Ого!

— Да?

— А как же! Сюда девушки все время ходят. Еще со времен клана Сопрано. Для яппи это как прогулка в джунгли.

— Я краснею, — засмеялась Мэри. Она нашла первую полосу газеты и показала на фотографию Бобби. — Знаешь, одно время я была с этим парнем. С Бобби Манкузо.

— Которого убили? — с восхищением переспросила официантка.

— С ним самым.

— Такой хорошенький, — сказала официантка. — Жаль, что его кокнули.

— Такое случается. — Мэри помолчала. — Знаешь, он мне все время рассказывал об одном своем друге, Очи.

— Очи?

— Ну да. Хочу с ним познакомиться, но не могу его найти.

— Никогда не слышала о таком.

Черт!

— Может, он приходил сюда с Бобби.

— Которого убили? Я его никогда не видела, но парни приходят по ночам, после двенадцати. Это не моя смена.

— А чья?

— Барб. Барб Маньячи.

— Может, замолвишь ей обо мне словечко? — Мэри достала бумажник, вытащила все двадцатки, что там были, вложила в меню и протянула официантке.

— Конечно. Я объясню Барб, что ты хочешь познакомиться.

— Отлично. Жду с нетерпением.

— Ладно, горячая штучка, какой закажешь ланч?

— Я не буду есть, — сказала Мэри.

Надо идти дальше.

Мэри залезла в машину. Казалось, весь квартал наэлектризован этим убийством. Люди толпились во дворах, заходя то к одним соседям, то к другим. Она медленно поехала по улице и свернула направо, на улицу, где жили Ричи По и его отец.

Мэри проехала мимо их дома. Накачанные парни в темных спортивных костюмах или в черных пиджаках выскакивали из машин, которые стояли аж в два ряда, входили в дом. Мэри заметила один «кадиллак», потом другой. Она насчитала двенадцать «кадиллаков» и потеряла надежду. Не так уж хорош был ее план, если, как выяснилось, вся мафия Южного Филли ездит на «кадиллаках».

Она снова повернула, объезжая квартал, и, остановившись на углу, вдруг вспомнила. Не раз она бывала в этом квартале. После разрыва с Бобби она часто приходила сюда в надежде увидеть его, пытаясь решить, рассказать ему о ребенке или нет, пусть и задним числом.

На душе было тяжело, почти так же, как когда умер Майк.

Выглянув из окна машины, она увидела ресторанчик на углу. «Ролли». Когда-то Бобби подрабатывал здесь официантом. Мэри стала размышлять. «Ролли» всего в двух кварталах от его дома, и если он привык сюда ходить, то, может быть, он встречался с Очи здесь?

Она заехала на стоянку, и ее телефон зазвонил.

— Энтони? — сказала она, взглянув на экран. — Привет! — В собственном голосе она услышала теплоту. Да, пришлось признать, что звучит он отнюдь не холодно, а скорее растроганно, взволнованно, чуть возбужденно.

— Как ты? — спросил Энтони. — Я думал о тебе.

— Я о тебе тоже, — услышала Мэри себя.

— Тяжелая выдалась ночь. Ты поспала?

— Практически нет.

— А сейчас что ты делаешь?

— Э-э-э… работаю.

— В самом деле? — В голосе Энтони слышалось сомнение. — Надеюсь, ты не ищешь Триш. Вспомни, что сказал Бринкли.

— Э, нет, конечно.

— Может быть, сделаешь перерыв? Пойдем пообедаем?

— Не могу. — У нее нет на это времени. Ах, только бы его это не оттолкнуло!

— Ты знаешь, я не могу тебя понять. То ты меня отталкиваешь, то нет.

Ох.

— Энтони, я тебя не отталкиваю, но мне надо идти. Я тебе перезвоню через полчаса. Честное слово.

— Ладно, — холодно сказал Энтони и отключился.

Мэри сунула телефон в сумку, вылезла из машины и вошла в ресторан. Он был прямой противоположностью «Бьянетти»: маленький, но чистый и светлый. Занят только один столик. Скатерки в веселенький цветочек, пахнет сыром пармезан и лизолом. Мэри поискала глазами официантку, не найдя, села и стала ждать.

Повернув голову, она увидела у задней стены прямоугольник флуоресцентного света — видимо, открытая дверь вела в кухню. Она пошла туда.

— Здравствуйте! — сказала она, остановившись на пороге.

— Стойте там! — Из глубины помещения вышел черноволосый невысокий мужчина средних лет с банкой томатной пасты в руках. — Я Хорхе, чем могу помочь? — спросил он с сильным испанским акцентом.

— А где официантка?

— Извините, она запаздывает. Пожалуйста, садитесь, я сейчас к вам выйду.

— На самом деле я ищу Очи. Друга Бобби Манкузо, который здесь работал много лет назад.

— Бобби? — повторил Хорхе, и лицо у него стало торжественно-печальным. Он резко поставил банку на разделочный стол и вытер руки о передник. — Мы все скорбим о Бобби. Он постоянно приходил сюда. Какая ужасная смерть! Совсем еще молодой.

— Да, — сказала Мэри и отметила, что у «Бьянетти», похоже, никто по Бобби не горевал. — Часто он здесь бывал?

— Я же сказал, постоянно. Он всегда здесь ужинал. Любил каннеллони. Раза три в неделю, а то и чаще.

Мэри ничего не понимала. В дневнике Триш говорилось, что Бобби ходил к «Бьянетти», а про «Ролли» там не было ни слова.

Мэри представилась:

— Я старая подруга Бобби, из очень далекого прошлого. Не приводил ли он сюда своих друзей?

— Нет, — покачал головой Хорхе. — Он всегда приходил один.

Черт!

— А Триш? Свою подружку?

— Нет.

И снова Мэри осталась без единой ниточки, если не считать дюжину «кадиллаков».

— Вы не знаете, кто такой Очи?

— Сожалею, нет, — ответил Хорхе и указал куда-то за спину Мэри. — Вот она может знать. Знакомьтесь: Лэтрис, наша официантка. Она все время обслуживала Бобби.

Мэри обернулась — в дверях стояла маленькая темнокожая женщина в широком пальто, узких прилегающих джинсах и низко надвинутой на лоб темно-зеленой бейсболке.

— Простите за опоздание. — Лэтрис стащила бейсболку, и Мэри чуть не вскрикнула. У нее было юное личико, и темная кожа оттеняла самую поразительную его черту — огромные изумрудно-зеленые глаза чуть азиатского разреза.

— Очи? — не веря себе, выдохнула Мэри.

Мэри и Лэтрис уселись на белые пластиковые стулья. Глаза у Лэтрис, хоть и опухшие и покрасневшие, сияли необычайным зеленым цветом, лицо от высоких скул красиво сужалось к нежному подбородку и мягкому рту, волосы она не красила, коротко стригла и прихватывала золотистым обручем. На вид ей было лет двадцать пять, и, сложись ее жизнь по-другому, она вполне могла бы стать моделью.

— Так Очи — это вы? — изумленно спросила Мэри.

— Да. Бобби меня так назвал, когда я в первый раз его обслуживала. — Улыбка осветила лицо Лэтрис. — Мне понравилось. Подпольная кличка, словно я шпион. Опять же большинство мужчин только и видят, что сиськи.

И то верно.

— Так когда вы с ним познакомились?

— Года четыре назад. Я его обслуживала, мы разговорились. Ну и мы стали, понимаете, встречаться. Я знала про Триш, но это на самом деле не важно. Он меня любил, и он заботился обо мне и о моей дочке. Ей семь лет. — У Лэтрис задрожала нижняя губа. — Черт, а я думала, что все уже выплакала. Может быть, это и странно звучит, — Лэтрис посмотрела ей в глаза своими глазами-изумрудами, — но, понимаете, это был не просто секс. Мы любили друг друга. У него была светлая сторона, прекрасная сторона, ее-то я и любила.

— Понимаю. — И даже более чем.

— Сначала я думала, что, может быть, он уйдет от Триш. — Лэтрис помолчала. — Но на самом деле я знала, что не уйдет. Головой понимала, а сердцем — нет. Понимаете?

— Да.

— Он с ума сходил по Триш. Любил ее.

Мэри вспомнились жуткие полароидные снимки из дневника.

— Однако он ее бил.

— Знаю. Нрав у него был буйный, особенно когда выпьет.

— Он много пил.

— Но я не могу поверить в то, что случилось. Это ужасно, — покачала головой Лэтрис.

— Как вы думаете, он ее убил? Она боялась, что убьет.

— Бог знает. — Лэтрис совсем сникла. — Не думаю.

— А он не говорил, что намерен на ней жениться? Ох, он же с вами, наверное, не говорил о таких вещах!

— Да говорил он о таких вещах. В постели мы только о таких вещах и говорили. — Лэтрис пожала плечами. — Странно, но так. Мы вообще много о ней говорили, особенно когда он стал подозревать, что она ему изменяет.

Ого!

— Да?

— Он все время этого боялся. Прямо как одержимый. Все время ей звонил, хотел застукать.