Исправленные ауры вскружили Джене голову и избавили от всех забот.
А я чувствовала себя так, словно несла тонну кирпичей. Возможно, они лежали у меня в рюкзаке. По крайней мере, что-то тянуло меня вниз.
— Ладно, рассказывай, что не так, — вздохнула Джена. — Я пытаюсь подбодрить тебя, так как явно что-то не так, и могу поспорить, что в какой-то степени это связано с Девоном. И нет, я не знаю, как у него получилось так быстро изменить цвет волос, но думаю, что раковина в туалете у мальчиков заляпана чёрной краской. Слушай, ты даже не радуешься из-за того, что мы избавились от этих ужасных «Хлоп-хлоп». Эй, там, наверху. Поговори же со мной.
Мы остановились у нашего шкафчика, и я швырнула рюкзак на пол. Тяжесть не исчезла. Я вытащила свои учебники по истории Америки, а Джена выудила лимонно-зелёную прядь волос и приколола её рядом с ядовито-жёлтой.
— Ты всегда пытаешься помочь людям, — продолжила Джена. — И тебе нравится Девон. Почему же ты вдруг передумала ему помогать?
— Разве похоже, что ему нужна помощь? — спросила я.
— Нет, — признала Джена. — Конечно, его аура стала совсем другой. Сейчас она полностью фиолетово-чёрная.
Она увидела, что я пялюсь на залежи волос в шкафчике.
— Кэм, — позвала она меня. — Что случилось?
У меня в голове возникли миллиарды ответов, но я не смогла озвучить ни один из них, потому что они все были связаны с присутствием ведьмы в моей жизни.
Демон Девона.
Уничтожение школы.
Одиночество дракона.
— Я больше никогда не хочу покупать свиные уши, — наконец-то выдала я.
— Лааадно, — протянула Джена.
Она изучала воздух вокруг меня, как обычно поступала, когда рассматривала свои невидимые ауры.
Я никогда не могла понять, видела ли она что-нибудь на самом деле. Но, опять же, кто я такая, чтобы судить? У меня в голове кружилось отчаяние.
Джена коснулась пальцем невидимой точки на уровне моего плеча и покачала головой.
— Слишком горчичные, — сказала она. — Ты и я. Давай прогуляем урок. Чтобы ты могла рассказать мне о свиных ушах и коробке с лягушками.
— Не глупи, — сказала я, отталкивая её палец в сторону. — Я не могу прогулять историю Америки, а ты не можешь прогулять свой английский. Тебе нравится английский.
— Вот поэтому я и хочу его прогулять, — сообщила Джена. — Уговорила. Встретимся после школы. Тебе есть чем поделиться, а я к твоим услугам.
У меня свело живот при мысли о том, что можно поделиться тем ужасом, который представляла из себя ведьма.
— После школы у меня тупые дополнительные занятия по алгебре, — сказала я, надевая рюкзак и отворачиваясь. Я попыталась отшутиться от беспокойства Джены, но ответ прозвучал горько и явно притворно. — К тому же, мне нечем делиться.
И я зашагала к классу истории Америки, ни разу не оглянувшись.
* * *
Как всегда, на уроке истории Америки мы смотрели тупые фильмы (и я знала, что могла бы прогулять их), биология повышенного уровня была увлекательной, а спортзал — насквозь пропитан потом. Биология всегда была моим любимым предметом, поэтому на целый час затмила мои переживания о Девоне и его пикси-лягушках. Но как только мы приступили к скучному бегу с препятствиями по дорожке в спортзале, всё снова нахлынуло на меня.
Возможно, это усугубилось ещё и тем, что Риз ходила вместе со мной на физкультуру. Она всё подводила ко мне девчонок и приказывала рассказывать им, насколько Девон крутой.
Очевидно, что единственная причина популярности Риз — её лучшая подруга Спаркл. Не хочу ехидничать, но я полностью уверена, что крепкая дружба Спаркл с легкомысленной десятиклассницей, такой, как Риз, основана на том, что Риз богата, а Спаркл нет. Сама по себе, Риз мила со всеми, потому что ей легко быть такой. Она не устраивает драки и не унижает девушек ради забавы. Конечно, это делает её довольно безобидной и многих вводит в заблуждение.
Но поставьте такую девушку, как Риз, которая мила, потому что ей так удобно, рядом с кем-то вроде Селесты из продуктового магазина, которая на самом деле старается делать людям добро, и вы увидите разницу. Я вовсе не хочу сказать, что Риз намеренно ведёт себя мило, чтобы скрыть зловещую пустоту в чёрном сердце, но я знаю таких девушек. Я хочу сказать, что она — тусклая лампочка, которая не задумывается о том, верно ли это или нет с точки зрения морали, и чьи манеры случайно оказались приятными. Я бы ей ни капельки не доверяла.
Сегодняшнее выступление Риз против её кумира, Спаркл, было из ряда вон выходящим событием, и поэтому я подозревала, что оно было навеяно демоном.
Потому что здесь, в школе, соблюдают следующее правило: верно всё, что говорит Спаркл.
Во время бега я подтвердила трём девчонкам, что у Девона зелёные глаза; двум девчонкам в душе, что у Девона небрежно уложенные чёрные волосы, и ещё одной чересчур настойчивой девушке сообщила, что не знаю адрес его электронной почты и марку его шампуня, а также понравится ли ему, если она оставит газировку и сырные колечки рядом с его шкафчиком в качестве сюрприза.
К тому времени, когда я добралась до класса алгебры, меня уже тошнило от имени «Девон». Я с облегчением увидела, что хоть кто-то, сидящий в кабинете Рурка, гарантированно не спросит меня о Девоне.
— Кельвин? Тоже ждёшь репетитора?
— Кельвин — репетитор, — сообщил Кельвин голосом робота.
— Очень смешно. Но я разделяю твоё чувство юмора.
— Серьёзно, — сказал он уже обычным голосом. Его чёрные рукава были наполовину закатаны, открывая пластиковые ретро-часы. — Тебе нужна помощь только с третьей главой, или нам следует обсудить те, что были ранее?
— Нет, только с третьей главой, — ответила я. — Я понимаю весь материал из алгебры первого уровня. У меня вела миссис О'Мэлли, и всё шло отлично.
Я бросила рюкзак на парту, пахнущую знакомыми ароматами кабинета математики — сухой пылью и рутбиром. Затем опёрлась о тоненькую розовую спинку стула так, чтобы поверх плеча Кельвина наблюдать за тем, что происходит в холле. Я всё ещё не могла привести мысли в порядок.
— Вчера Рурк сказал, что репетитор болен. Но мы виделись после школы.
Кельвин оглянулся, чтобы проверить, в кабинете ли ещё мистер Рубаха.
— Если бы я знал, что придётся заниматься с тобой, то не сказал бы ему, что собираюсь уйти домой пораньше. — На какое-то время Кельвин растерялся, не знаю почему. — Вспомни, тебе нужно было встретиться со мной у статуи Громовержца, чтобы забрать козью кровь.
— Конечно, — ответила я, но затем меня оглушили воспоминания о последствиях тех событий. — Подожди-ка минутку. Подожди-ка одну чёртову минутку.
