— Если покажешь это фото хоть кому-нибудь, то будешь жалеть об этом до самого выпуска.
— Тогда я сохраню его до самого выпуска, на тот случай, если оно мне понадобится, — парировала я. — Позвони, когда действительно повзрослеешь.
И я зашагала по холлу, а осколки зеркала захрустели под моими каблуками.
Мне показалось, что она тихо произнесла «Денежка», но я не обернулась. У меня появился странный повод для шантажа. Я устала от одной мысли о том, что у неё есть на меня компромат.
И дело не только в том, что я была глупым ребёнком, когда думала, что ведьма — моя мама, и хотела быть похожей на неё. Такое забывается.
Но мы видели, как ведьма колдует, и именно это было невозможно забыть. Не тогда, когда видишь, как женщина, которую ты считаешь своей мамой, несёт в подвал маленькое пушистое существо...
Я постаралась переключиться с этого воспоминания, полностью подавив его. Я всегда старалась не думать о том дне и не собиралась возвращаться к нему сейчас. Сейчас нужно остановить Девона.
Только я его упустила.
Ч ё рт.
Как мне его найти? Он может быть где угодно, а странность, которая произошла со Спаркл, совсем выбила меня из колеи. Разве ведьма накладывала на меня какие-нибудь заклинания, которые бы срабатывали без моего ведома? Или моя тесная связь с элементалями послужила причиной сильной магии, если это вообще возможно?
Ведьма говорила, что манекен, на протяжении десяти лет ежедневно питаемый молоком дракона, приобрёл определённые свойства. Может быть, прикосновения к элементалю в нашем гараже день за днём точно так же оставили на мне свой след. Как долгое облучение радиацией.
Несмотря на всю мою любовь к Мунфайер, меня передёрнуло от этой мысли. Неудивительно, что Спаркл обезумела.
Я не совсем осознавала, куда направляюсь, пока не очутилась в театральном крыле. В одном конце вестибюля была дверь в актовый зал, с другой располагался театральный класс. Эта дверь была приоткрыта, и до меня долетел смех Джены. Её театральный урок был шестым по счету, и после него она часто тусовалась с остальными учениками из класса, ставя те импровизации, смысла которых я никак не могла понять.
Если бы я зашла, то смогла бы поделиться с ней моими проблемами. Чего ей всегда хотелось.
Но тогда она узнает обо всех моих проблемах.
И они станут общими.
Ч ё рт.
Дверь в класс приоткрылась, и в ней мелькнуло что-то жёлто-чёрное. Не раздумывая, я нырнула в актовый зал и замерла, тяжело дыша. Я закрыла глаза и вздохнула. Со мной определённо что-то не так. Каково это, прятаться от своей лучшей подруги?
Пока размышляла о том, какое сочетание отвратительных ингредиентов наполняет мою душу, я услышала тихий стук, доносящийся сверху. Подняв глаза, увидела, что в глубине балкона в костюмерной горит свет.
Я была в зале всего пару раз, чтобы посмотреть на выступление Джены. Так что мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где за кулисами находится лестница на балкон. Я наткнулась на груду пустых банок из-под краски, которые с грохотом разлетелись по тёмному полу сцены. Сомнительный из меня шпион.
К тому моменту, как я добралась до костюмерной, наступила тишина. Я заглядывала налево и направо вдоль переполненных вешалок в комнате, но там никого не было. Мне и в голову не приходило, насколько жутко выглядят костюмерные, когда ты там совершенно одна.
Я отодвигала в сторону ряды ярких синтетических платьев из шестидесятых и атласных женственных из восьмидесятых, каждую минуту думая о том, как парень с демоном внутри внезапно найдётся за каким-нибудь розовым цветастым платьем. Платье... платье... платье... демон, не так ли?
Но ничего.
Я упустила Девона, и демон внутри него собирался где-то что-то сделать с той сотней пикси. И мне было не по себе из-за того, что могло случиться.
Я уже собралась уходить, когда лёгкий ветерок на моей радужной футболке заставил меня поднять глаза.
В открытый люк заглядывало синее небо октября.
— У учеников театрального класса есть доступ на крышу, — тихо сказала я. — Неудивительно.
И полезла по увешанной шарфами и ожерельями лестнице, приставленной к задней стене, а затем выбралась на хлипкую крышу, с которой открывалась панорама города. Он казался непривычно маленьким: запутанные зелёные дворы пересекали серые цементные здания и тёмно-серые улицы, сбегающие вниз по склону туда, где живу я с сумасшедшей ведьмой.
Но я недолго наслаждалась пейзажем.
Потому что на краю крыши, широко раскинув руки, стоял Девон.
— Чёрт, — прошептала я, как молитву, и спешно направилась к краю, стараясь производить как можно меньше шума.
Схватив Девона за пальто, дёрнула его сначала в сторону, а потом на себя.
Девон упал вместе со мной, и на мгновение мы запутались. Потом он встал и словно стряхнул меня. Пальцы парня дрожали, когда он схватился за рюкзак с пикси, опираясь на него, словно его тошнило.
— Ты в порядке? — спросила я.
Он выпрямился. Приподнял бровь, и на мгновение мне показалось, что он меня снова разыграет. Солжёт и скажет, что он старый добрый Девон, а затем посмотрит на мою майку.
Но он стоял, пошатываясь. Его плечи резко поднялись, словно он пытался удержать равновесие или выйти откуда-то. Чёрный цвет постепенно исчезал из его волос, а когда парень ещё сильнее склонился над рюкзаком, с его губ стоном слетело одно слово:
— Кэм.
— Девон? Ты правда Девон?
Он кивнул. У него на лице было странное выражение, словно его мутило. Ну, знаете, когда так стараешься сдержать тошноту, что абсолютно не обращаешь внимания на что-либо ещё. Да. Именно так.
— Как ты? — Я положила руку ему на плечо.
— Всё... всё в порядке, я думаю.
Он с трудом сел, прижимая к себе рюкзак с пикси и наклоняя шею из стороны в сторону. Казалось, тошнота прошла.
— Думаю, он заснул.
— Опять? — Я не смогла сказать ничего умнее.
— Ага. — Девон оглядывал город. — Кэм, ты ответишь мне честно на один вопрос?
— Ага.
Воздух октября, наполненный ароматами листвы, проносился по хлипкой крыше и был довольно свеж для моих неприкрытых рук.
Я присела рядом с Девоном, готовая к любым резким движениям с его стороны. Через мои вторые любимые джинсы чувствовался холод крыши.
— Я сегодня весь день вёл себя, как осел? — спросил Девон.
— Разве ты не помнишь?
Было бы жутко, если бы демон забирал у него память.
Девон поморщился.
— Трудно объяснить. Я помню большую часть. Хотя пару раз засыпал, когда просто не мог больше оставаться в сознании. Я пытался совместить сон с теми древнейшими фильмами, которые включали на истории Америки. Не хочу, чтобы он почувствовал себя хозяином здесь, в школе, хотя скорее я не хочу, чтобы он вообще чувствовал себя хозяином. Мне придётся подсесть на кофе, пока всё не закончится.
