– Вы совершенно правы. Поэтому я и спросила, не занимались ли вы дизайном.
– Ну, – Эми подняла взгляд и впервые с начала разговора посмотрела Карле Шейн в глаза, – вообще-то я всегда мечтала поступить в школу дизайна. Дома... когда я жила в Стоунвилле, я часто шила себе одежду сама.
– А теперь не шьёте?
– У меня не хватает на это времени, мэм.
– В самом деле... Вы не оканчивали колледж?
Эми лишь слегка улыбнулась в ответ и качнула головой. Колледж? Она никогда и не мечтала о колледже. Джейк мечтал, но у родителей не было денег на образование даже для одного, более умного и толкового из своих детей. Эми должна была выйти замуж за плохого парня и рожать ему детей, подрабатывая в прачечной – иной судьбы она для себя и не ждала. С двенадцати лет она привыкла прятать под подушкой тетрадные листки с набросками платьев, которые она хотела бы когда-нибудь сшить. Это не было мечтой, потому что в жизни таких, как Эми Завацки, для пустых мечтаний нет места – его занимают поиски работы, разборки с бойфрендами, охочими почесать кулаки, и воскресные посещения могил матери и брата. Нет, она никогда не думала про колледж.
– Эми, что вы скажете, если я попрошу вас разработать модель новой униформы? Разумеется, если результат будет удовлетворительным, вам будет выплачена за это премия. У вас сейчас есть на это время? Кстати, пока будете заниматься этим, перейдите на обслуживание центральных столиков. Те, которые заказные, да. Там клиентура получше, вы будете меньше уставать, а я заинтересована, чтобы в ближайшие дни у вас была ясная голова.
– Я...
Эми не успела договорить, не успела даже начать выражать свою признательность. Из коридора донёсся какой-то шум, потом торопливые шаги, и через миг в проём просунулась взлохмаченная голова бармена.
– Миссис Шейн! Вы срочно нужны в зале!
Карла Шейн резво поднялась с кресла и ринулась вслед за барменом со скоростью торпеды, поразительным образом не утратив при этом грации и безупречной осанки. Эми невольно залюбовалась её идеально прямой спиной, так же, как прежде любовалась холёными ногтями и грамотно сделанным носом. Благоговение перед леди-боссом, однако, отошло на второй план, когда Эми поспешила за ней следом, стремясь узнать, что же случилось в общем зале.
Она так торопилась поспеть за Карлой, что у неё чуть не слетела туфля, и Эми замешкалась на минуту, поправляя её. Когда, всего минуту спустя, она вышла в общий зал, всё было уже кончено. Тучный немолодой мужчина лежал навзничь рядом с перевёрнутым стулом, его лицо было иссиня-багровым, а выпученные глаза слепо таращились в потолок. Галстук его был развязан, а воротник расстёгнут, но это не помогло, и официантка, имени которой Эми ещё не успела запомнить, стояла на коленях рядом с ним и смотрела по сторонам в таком ужасе, что взгляд её бросал в холодный пот сильнее, чем вид распростёртого на полу тела.
– Подавился, – сокрушённо сказал бармен Карле. – Вроде бы салат с оливками. Кашлял, как подорванный, а потом повалился и...
– В 911 звонили? – резко спросила миссис Шейн, и другая официантка пискнула:
– Да, только что. Сказали, что уже едут...
В кафе в это время было не очень людно, и все немногочисленные посетители сейчас смотрели на них: кто подойдя поближе и толпясь в двух шагах, кто привстав со своих мест, а кто – словно прилипнув к стульям. В зале стало вдруг очень тихо.
Эми окинула зал взглядом и, прочистив горло, спросила:
– Здесь случайно нету врача?
* * *
Будь топ-менеджером кафе Эми Завацки, «Солнечные часы» назавтра остались бы закрыты. Вход преграждала бы чёрная траурная лента на пластиковых столбиках, а в окне висела бы фотография мистера Рональда Паркера и небольшой венок. К счастью, Эми Завацки не была менеджером «Солнечных часов». Карла Шейн в отличие от Эми знала, что сантименты в бизнесе неуместны, и приняла единственное решение, способное спасти кафе от дурной славы и краха: сделала вид, будто ничего не произошло. На следующий день кафе открылось как всегда и работало в обычном режиме. Эми отработала свою смену, приветливо улыбаясь посетителям, а после работы, забравшись с ногами на диван под торшером, рисовала наброски в купленном накануне толстом блокноте. Сперва она подумала, что это лишняя трата, и она могла бы сделать несколько эскизов в своём дневнике. Но почему-то ей не хотелось раскрывать его в тот день, и писать туда ничего не хотелось, несмотря на то, что он продолжал приносить ей удачу, словно по волшебству выполняя желания, которые она ему доверяла. В другое время она улыбнулась бы мысли о таком удивительном совпадении, но сейчас у неё не было настроения улыбаться. Всё хорошо, Эми, всё чудесно, у тебя отличная работа, начальница к тебе очень расположена и готова дать шанс, которого у тебя никогда раньше не было – в чём же дело?.. Да ни в чём...
Она исчёркала дюжину страниц в блокноте, прежде чем наконец получилось что-то, что ей отчасти нравилось. Эми было трудно оценить саму себя, но модель казалась ей удачной ещё и потому, что требовала меньше ткани на пошив, чем нынешняя униформа. Карла Шейн наверняка оценит такую экономность, сочетаемую с функциональностью и изяществом. Эми удовлетворённо кивнула и закрыла блокнот с мыслью, что нужно будет завтра купить хороших карандашей и несколько листов картона, чтобы нарисовать презентабельный эскиз во всех подробностях.
Весь следующий день на работе она то и дело возвращалась мыслями к своим наброскам, мысленно дорисовывая их и поправляя. Это не мешало ей принимать заказы и не делало её улыбку менее приветливой, только, может быть, чуть-чуть более рассеянной. Где-то в три часа пополудни, подходя к одному из центральных столиков, она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не посмотрела на посетителя, машинально записывая на планшете его заказ. Вернее, её. Это была женщина.
– Мне, пожалуйста, блинчики с черникой и молочный коктейль, и принесите ещё зубочисток, а то тут они кончились. А ты что будешь, дорогой?
– Эми?
Только тогда она вскинула глаза – и через миг, короткий и жгучий, словно укус осы, поняла, что это Робби, и что он уже не меньше минуты смотрит на неё в упор. Девица, сидевшая напротив него, та, что попросила сейчас блинчики и зубочисток, бросила на своего спутника удивлённый взгляд, а потом посмотрела на Эми. У девицы были плохо прокрашены волосы на темени, а костюм, хотя и из хорошей ткани, сидел на ней, как на курице. Надо же, ему нравятся такие женщины. Эми почувствовала себя так, словно её пристыдили.
– Господи, надо же, это и правда ты, – это опять Робби, он что-то говорил, а она не могла перестать пялиться на костюмчик его подружки. – Я уж подумал, что обознался. Ты – и в таком месте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
