Но все же гитлеровские командиры свое дело знали туго. Осознав, что рано или поздно умело подготовившие засаду русские окончательно переломят ситуацию, они приняли именно то решение, которого Сергей, искренне считавший, что немецкий офицер бережет каждого солдата, ожидал меньше всего. Не дожидаясь окончания минометного обстрела, они подняли остатки батальона в атаку. Правда, не сразу, а выждав, пока с простреливаемой практически на всем протяжении дороги сползет и перестроится для фронтальной атаки с десяток танков. Последнее стоило фрицам еще нескольких подбитых машин, но восемь ведущих огонь «тридцатьчетверок» не могли контролировать всю колонну, пусть и потрепанную, но все еще представляющую более чем серьезную силу. Тем более часть уцелевших танков и САУ, укрываясь за корпусами подбитых товарищей, продолжала вести подавляющий огонь по позициям русских танкистов. К сожалению, весьма результативный огонь: к началу немецкой контратаки Кобрин насчитал три поднявшихся над капонирами дымных столба. Итого минус пять… хорошо стреляют, мрази! Твою же мать!
Найдя взглядом радиста, рядом с которым застыл с биноклем в руках лейтенант Зыкин, рявкнул:
– Связь с танкистами, живо! Сначала с «Заслоном», затем вызывай «Резерв»! Ну?!
Радист торопливо подал ему наушники и тангенту, испуганно доложив:
– Есть связь с «Заслоном», тарщ комбат.
– «Заслон», какого хера копаетесь?! Жить надоело?! Не видите, что по вам пристрелялись? Покинуть позиции, маневрировать, вести огонь с коротких остановок. После соединения с группой резерва нанести по вражеской бронетехнике и пехоте сходящийся фланговый удар с двух направлений и немедленно отступить. Немедленно! Все, выполнять.
Дождавшись, пока радист соединит его с ожидающими в резерве танками (и слегка успокоившись), капитан приказал:
– «Резерв», слушай боевой приказ. Противник начал контратаку при поддержке танков. Выдвигайтесь на позицию «два», совместно с группой «Заслон» наносите фланговый удар. Не геройствовать, по получении приказа – немедленно отступать. Отбой. – Ну что, Витя, сейчас танкисты ударят, и начнем отводить бойцов под прикрытием минометного огня, иначе кучу людей потеряем. А уж если авиаподдержку вызовут – всем кранты, местность открытая, до леса добрых полтора километра. Повоевали мы неплохо, у них живой силы меньше трети осталось.
Вначале все шло по плану: предупрежденные минометчики перенесли огонь, не позволяя фрицам оперативно сократить расстояние до позиций батальона, затем подошли «коробочки», связывая боем немецкие танки. Появления с флангов сразу двух мобильных групп немцы не ожидали, и поддерживающим пехоту панцерам пришлось развернуться в сторону новой опасности. В первые же минуты гитлеровцы потеряли половину машин и, как показалось Кобрину, были готовы прекратить атаку и отступить, но в этот момент «тридцатьчетверки» попали под ведущийся со стороны шоссе артиллерийский огонь последних уцелевших танков и самоходок. А стрелять немецкие наводчики умели, особенно с места. Вот дернулся, останавливаясь и окутываясь дымом из развороченного двигателя, один из «Т-34»; вот еще одна «тридцатьчетверка» крутанулась на месте, подставляя борт, и взорвалась, превратившись в огненный факел. С похвальной скоростью сориентировавшись в ситуации, фрицы развернулись и продолжили атаку, стремительно сокращая дистанцию до позиций батальона. После потери третьего танка и повреждения четвертого (к счастью, оставшегося на ходу) Кобрин, скрипнув зубами, заорал радисту:
– Передавай: всем «коробкам» немедленно выйти из боя! Отступить к ориентиру «пять», поддержать беглым огнем отход батальона. «Заслону-2» – быть готовым прикрывать отступление. (Этот позывной носил замаскированный танк с поврежденной ходовой, на борту которого тоже имелась радиостанция.) Минометчикам и пулеметным расчетам – отсечь пехоту, запретить огнем дальнейшее продвижение противника.
Взглянув на дожидавшегося приказа Зыкина бешеным взглядом, Сергей мрачно бросил товарищу:
– Все, Витя, повоевали, уходим. Пока фрицы притормозили, самое время, иначе вообще без брони останемся. Так что давай, беги и… да они там что, совсем рехнулись?! Какого хрена?! – Вздрогнув от неожиданности, особист взглянул в направлении, куда глядел комбат. И тоже выматерился, правда, куда более заковыристо, чем его командир: один из лейтенантов не выдержал и решил поднять роту в контратаку. Ну да, все верно, прямого приказа, запрещающего подобное, Кобрин не отдавал – просто помыслить не мог, что кто-то решится на подобное безумие. Вот воодушевленный разгромом колонны ротный и решился. Проявил-таки ту самую дурную инициативу. Да твою же мать! Нужно их остановить, если следом и другие поднимутся, всем конец. И ведь что обидно, его вины в этом нет. Хорошо хоть позиции располагались всего в нескольких сотнях метров от КП, еще можно успеть остановить других, чтобы не повторили подобного идиотизма.
– Что делать, командир? – побледнев, осведомился контрразведчик деревянным голосом.
– Молиться, чтобы остальные следом не рыпнулись, – буркнул Сергей, хватая автомат, такой же, как у Зыкина, «ППД-40». Уже на бегу подхватил лежащую на бруствере каску, автоматически сдвинул в сторону мешающую кобуру. Что ж, похоже, вот он тренировку и провалил. Ну, да и хрен с ним, с тем «Тренажером»! Не он один допуск получал, и другие будут, поумнее. А он отсиживаться за спинами своих бойцов не намерен. В будущем в тылу не прятался, а здесь тем более не станет.
Взглянув на обалдевшего особиста, откровенно отвесившего челюсть, весело рявкнул, поправив каску:
– Младший лейтенант Зыкин, ну и чего застыл? За мной! Может, еще успеем притормозить дураков. А не успеем, так хоть подеремся напоследок. Бего-ом…
И первым выскочил из неглубокого окопчика, где располагались командный пункт и центр связи.
Поднявшаяся в атаку вторая рота успела пробежать не больше полутора сотен метров, прежде чем бойцов прижали к земле пулеметным огнем, за несколько секунд выкосив чуть ли не треть личного состава. «Ну, вот и ответ, собственно, – зло думал бегущий по полю комбат. Сзади гигантскими скачками несся Зыкин и орал что-то насчет опасности, немецких пулеметчиков и необходимости залечь. – В том-то и дело, что вторая. Куренок погиб вчера, его место занял один из взводных. Не сориентировался в обстановке, принял ошибочное решение, поднял людей. А фриц не идиот, сразу из оставшихся пулеметов причесал».
Поравнявшись с позициями первой роты, бойцы которой уже начали вставать, намереваясь поддержать атаку, выпустил над головой длинную, в половину магазина очередь и заорал, перекрывая выстрелы и грохот взрывов и срывая голос:
– Отходить, мать вашу за ногу! Запрещаю атаковать, всем отступать, согласно приказу! Передать по цепи – отступаем! Малыми группами, прикрывая друг друга! Выполнять!!! Под трибунал отдам, расстреляю! Отходим!
Красноармейцы провожали неожиданно появившегося на простреливаемой позиции комбата ошарашенными взглядами. Не ожидали. Да он и сам от себя не ожидал, если честно.
Откуда-то сбоку вывернулся лейтенант Степцов с круглыми, словно у совы, глазами, заорал в ответ:
– Тарщ капитан, куда вы, нельзя, убьют же! Ляжте, убьют! Да ляжте ж вы!
Кобрин хотел было выматериться в ответ, но лейтенант толкнул его в сторону, а сзади навалился Зыкин, опрокидывая на землю. Вовремя: буквально в полуметре ударила строчка пулеметной очереди, взлетели невысокие фонтанчики выдранной травы. Сорвавшаяся с головы каска – ремешок Сергей не затягивал, «СШ-40» – не навороченный шлем его бронекомплекта из будущего, если прилетит подарочек от противника, может и шею сломать – откатилась вперед и тут же дважды подпрыгнула, издав металлический звук.
Особист сполз с его спины, дернул за ремень портупеи и шумно задышал в ухо:
– Давай, Степаныч, двигай за мной. Вон воронка, метра три отсюда, там и укроемся.
– Какого…
– Ползи за мной, говорю.
Съехав следом за товарищем на дно неглубокой, едва уместились вдвоем, воронки, Кобрин длинно сплюнул. На зубах неприятно похрустывала невесть когда попавшая в рот пыль.
– Во, гляди, командир, как прилетело.
Сфокусировав взгляд, комбат с удивлением разглядел в руке товарища простреленную каску. Его собственную каску. И когда только успел прихватить, ее ж в сторону отбросило? Одно отверстие было аккуратным, просто круглая дырочка, окаймленная ободком отслоившейся краски, второе – продолговатая пробоина с загнутыми внутрь краями: пуля вошла под большим углом, но не срикошетировала. Выходные отверстия выглядели еще более впечатляюще. Да уж, окажись в этот момент внутри шлема его башка, сейчас уже остывал бы с разнесенной вдрызг черепушкой.
– Ладно. – Кобрин забрал у мамлея пробитую каску, надел на голову, с усмешкой подумав, что дважды снаряд в одну воронку не попадает. Чушь, разумеется, несусветная, даже самый слабенький тактический компьютер на раз-два докажет обратное, но многие отчего-то верят. – Спасибо, Витька, вовремя вы меня с лейтенантом притормозили. Но сейчас тормозить вредно для здоровья. Степцов жив?
