Мы выпили по коктейлю. Судя по выражению лица Фрэнка, мой внешний вид вполне соответствовал окружающей обстановке. Наши мужчины перебрасывались общими фразами. Анна-Мари продолжала сверлить меня взглядом, наводящим на мысль о возможном убийстве. Бедная, что же ей так неймется?
Вскоре под предводительством метрдотеля наша, чуть было не сказала дружная, компания переместилась в ресторан. Похоже, что нас сегодня будут обслуживать по высшему разряду. В зале играла тихая музыка. По счастью, оркестр не ставил перед собой задачу оглушить присутствующих и давал возможность спокойно разговаривать. Подошел официант и принял у нас заказ. Мужчины посовещались насчет вина. Спросив разрешения у присутствующих, Олег закурил, к нему присоединилась Анна-Мари. Ей хорошо, у нее, по крайней мере, руки заняты. С сигаретой в руках в малознакомой компании можно просидеть достаточно долгое время в ожидании, когда наконец пройдет неловкость и будет найдена общая тема для разговора. Но, как говаривает моя мама, мы в жизни не ищем легких путей. И трюк с сигаретой мне не подходит, тем более что я совершенно не выношу сигаретного дыма.
Напряжение за нашим столиком заметно усилилось. Что в трудную минуту приходит человеку на помощь? Правильно, опыт свой или чужой. На крайний случай может вполне сгодиться и мысль, прочитанная в книге, особенно, если она хорошая. Как это говорила Джулии Лэмберг старая актриса, обучавшая ее актерскому мастерству: «Не делай паузы, если в этом нет крайней необходимости, но уже если сделала, тяни ее, сколько сможешь».
Чаще всего в компании женщина говорит из желания, пусть даже неосознанного, понравиться, очаровать собеседника, продемонстрировать ему, а может быть и себе, свой ум, свою привлекательность и неотразимость. А так как передо мной такой задачи не стояло, мнение моих собеседников меня особенно не волновало, поэтому с милой улыбкой на устах я взяла паузу и предоставила Анне-Мари выкручиваться самой.
Когда в компании, состоящей из четырех человек, женщины упорно молчат, то беседу приходится поддерживать одним мужчинам. Как правило, одним им с этим успешно справиться не удается.
Фрэнк несколько раз вопросительно на меня посмотрел, Олег неуверенно заерзал на стуле, я с легкой полуулыбкой на губах внимательно прислушивалась к вялому разговору, всем своим видом демонстрируя свою глубокую заинтересованность и буквально излучая доброжелательность.
Своей улыбкой мне, конечно, не удалось затмить Джоконду, однако молчание я хранила не менее упорно, чем она. Наконец Анна-Мари бросила на меня очередной змеиный взгляд и обратилась с каким-то вопросом к Олегу. Олег с облегчением заговорил с ней. В мою сторону он смотреть не решался. Фрэнк взглянул на меня, по его смеющимся глазам я поняла, что для него не составляет тайны причина моего столь длительного молчания.
Принесли наш заказ, все получили возможность заняться едой. Когда первый голод был утолен, беседа возобновилась и была уже не столь вымученной. Анна-Мари мило ворковала с Олегом, изредка бросая на меня взгляды из-под кокетливо опущенных ресниц. Потом она взяла его за руку и обольстительно засмеялась. Фрэнк стал расспрашивать меня о музеях Москвы, которые ему не удалось посетить. С Петербургом ему удалось познакомиться более подробно, он посетовал, что Анна-Мари не была в этом городе. О, лицемер, кому он это рассказывает!
— Как, разве Анна-Мари не сопровождала вас?
— Нет, она подумала, что ей это будет совсем не интересно.
— О, какой же вы демократичный начальник, если позволяете своим подчиненным столь вольно относиться к выполнению своих обязанностей. Честно говоря, не ожидала…
Анна-Мари, обольстительно взглянув на Олега, заявила, что ей хочется потанцевать. Они вышли из-за стола, причем дама буквально повисла на руке Олега.
— В Петербурге я был ради собственного удовольствия, а не по необходимости. В Петербурге у меня был превосходный гид, такой эрудированный и по-настоящему влюбленный в город. Очень жаль, что в Москве у меня не было такой возможности, завтра мы уезжаем. Но я думаю, что в будущем нам удастся подробно познакомиться и с Москвой.
Фрэнк многозначительно посмотрел на меня. Ах, значит, он приезжал ради собственного удовольствия. Я сладко улыбнулась и, постаравшись придать своему лицу наивное выражение, сказала: «Мне кажется, что вместо того, чтобы кормить комаров на даче, вы вполне могли бы ознакомиться с московскими достопримечательностями».
Фрэнк расхохотался, схватил меня за руку и, не спрашивая моего согласия, буквально потащил меня танцевать.
— Ты всегда так бесцеремонно обращаешься с женщинами?
— Почти никогда… А ты всегда позволяешь мужчинам так бесцеремонно с тобой обращаться?
— Почти никогда… Но я не терплю публичных скандалов. Что было бы, если бы я в голос закричала, что не пойду с тобой танцевать?
— Тем более, что тебе этого так хотелось.
Я не стала спорить, я действительно очень хотела танцевать, хотя и не танцевала очень давно. Фрэнк положил руку мне на лопатки, второй рукой крепко обхватил мою ладонь и уверенно повел меня в танце. Сквозь тонкий шелк платья я чувствовала тепло его ладони, оно обжигало и странно волновало меня. У меня слегка кружилась голова, а все тело приобрело такую легкость и невесомость, что казалось, отпусти он сейчас меня, я смогла бы взлететь и парить как птица.
Оркестр уже сменил мелодию, но мы продолжали танцевать, а потом еще и еще.
Мы медленно кружились под нежную музыку. Фрэнк положил мои руки себе на плечи и начал задумчиво гладить один из моих локонов, лежащих на плече. Он слегка дернул его, наматывая его себе на палец. Я взглянула ему в глаза и увидела в них такой огонь, что мне на секунду стало страшно. Я вздрогнула, мне показалось, что сейчас он наклонится ко мне и поцелует. Меня охватила паника. Фрэнк крепко сжал меня за плечи, я безуспешно пыталась освободиться, его рука скользнула к моему лицу и нежно погладила меня по щеке. «Не бойся, глупенькая», — тихо прошептал он, наклоняя ко мне голову. В следующий момент он внезапно вздрогнул и посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом. У него на руке расплывалось пятно крови. Он резко вывел меня с танцевальной площадки. Затем бесцеремонно откинул волосы с моего плеча и, слегка отогнув ворот платья, вытащил булавку.
— Будь добра, передай своему портному, чтобы не забывал вытаскивать булавки. Общение с тобой становится просто опасным, — тихо пробормотал он.
— Непременно, — с готовностью ответила я, облегченно переводя дыхание.
Мы вернулись за столик. Олег оживленно обсуждал с Анной-Мари особенности кредитной системы в нашей стране.
