Но пробились, а дальше течение и частично ветер (гребцы лишь компенсировали время от времени ветровой снос, что не мог исправить руль) вновь подхватило судно и понесло галеру вдоль восточного берега.
Заночевали на берегу, что имел сильную заболоченность. Нездоровые места. Но оно как оказалось к лучшему, ибо эта территория и дальше на восток до Каспийского моря находилась под контролем очень воинственного народа — аланов. К счастью они, как и все нормальные люди топкие места полные комаров с прочим гнусом не жаловали, так что местность была пустынна и нападений можно было особо не опасаться, хотя бдительности никто не терял.
Четвертый день пути гребцам пришлось серьезно поработать. Тут и ветер снова подкачал, ну и опять пришлось идти против течения. Как бы там ни было, медленно, трудно, но дошли до дельты Дона и обосновались на одном из небольших островов.
— Ну вот, до реки дошли в два раза быстрее чем рассчитывали, — весело сказал Рус, хлопнул по плечу кормчего.
Сам осматривался.
В дельте Дона полно островов, больших и малых, поросших рощицами и кустарником, не говоря уже о всяком камыше с рогозом, и он помнил из памяти будущего, что тут довольно долго безобразничали и скрывались казаки, так что татары с ними ничего не могли поделать. А значит и сейчас ничего не препятствует тому, чтобы тут обитали какие-нибудь речные пираты. Было бы кого грабить.
«Собственно, а есть кого?» — задался вопросом Рус и адресовал его кормчему.
Клеарх по этому вопросу ничего внятно пояснить не мог. Если и есть какая-то движуха на реке, то он о ней не знал. Купцы торгуют на морском побережье и стараются не входить и не подниматься по рекам сколько-нибудь далеко. Это сильно ограничивает галеры в маневренности, делая их легкой добычей.
Да кому тут и чего на реке делать?
Кочевники с водой дел предпочитают не иметь. Разве что оседлые рода…
Беглые рабы? Какие-то отщепенцы-кочевники?
Эти в принципе могут. Так что десяток дружинников всегда бодрствовал, всматриваясь во тьму. Но обошлось. Никто на них напасть не рискнул. Если вообще было кому.
Глава 5
16
С первых же минут подъема вверх по реке настроение Руса упало ниже плинтуса. Он рассчитывал дойти до запланированного места — района наибольшего сближения Дона с Волгой за два дня, но видя с какой скоростью идет галера, быстро понял, что несколько ошибся в своих расчетах.
Под мерный бой барабана задающий ритм гребцы мерно взмахивали веслами, толкая судно вперед, но скорость из-за встречного течения оставляла желать лучшего, от силы десять километров в час. Это еще ветер дул попутный! И он с ужасом ждал, что такой помощник вот-вот исчезнет, очень уж ветер вел себя… ветрено. То так задует, то этак, постоянно меняя как силу, так и направление.
Как бы там ни было, к вечеру, когда установился штиль и гребцы окончательно выбились из сил, пройдя чуть больше ста километров, дошли до места впадения в Дон какой-то крупной реки с правой (восточной) стороны. Рус лишь каким-то чудом вспомнил, что этот приток называется Маныч.
Результат, мягко говоря, оставлял желать лучшего.
Ему оставалось надеяться, что не выбьется из общего плана за счет сэкономленных за счет шторма дней. Но что-то ему подсказывало, что выбьется.
«Завтра, если повезет и будем идти с прежней скоростью при попутном ветре, доберемся до Северского донца, а это всего треть дистанции, если не четверть», — подумал он, окончательно падая духом.
По крайней мере становилось понятно, почему купцы предпочитают не соваться в речные акватории.
Идея поймать языка-авара ему окончательно разонравилась.
— Всадники, — указал Славян рукой в степь.
В паре километрах от них, действительно виднелось три всадника. Приблизившись к судну, они покрутились, посмотрели и ускакали обратно. То ли пастухи, то ли дозорные. Все-таки река — граница между территориями племенных союзов кутригуров и утигуров, а они сейчас на левом (восточном) берегу Дона, то есть в зоне ответственности утигуров. До этого момента аборигенов как-то не встречали, что даже удивительно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Но это не значит, что нас не видели», — подумал он, решая, как поступить.
Тут было два пути, или отчалить и переместиться на западный берег, либо дождаться делегации от местных. Они ведь не обязательно проявят агрессию и попытаются захватить судно.
С их стороны это будет слишком самонадеянно, ибо вряд ли смогут выставить больше полусотни воинов, да и должны понимать, что судно в любой момент может отчалить, оставив их с носом. А значит с большей долей вероятности следует ожидать мирного разговора и торговли.
Рус уже продумал легенду.
Степняки числом в два десятка человек появились часа через два к самому закату, когда все успели поужинать.
Количество гостей и их спокойное поведение, сразу дало понять, что боевых действий не будет.
— Кто вы?! — спросил степняк лет сорока в богатом ламеллярном доспехе. — И что делаете на моей земле?!
— Купцы, уважаемый! — чуть склонился Рус, что специально переоделся шмотки торговца для выбранной роли.
Пришлось даже подискутировать на эту тему с братом и сестрой, заодно объясняя свои мотивы дружинникам, что так же могли понять его не так.
— Я же не собираюсь становиться торговцем, это просто маска, военная хитрость…
Вообще не сказать, чтобы Рус был полиглотом, но помимо ромейской греко-латинской мовы, ведал и язык главных врагов славян — гуров. Собственно, не сильно он отличался от славянского, все-таки гуры это те самые протоболгары, так что разница была как между современным русским и скажем белорусским языками.
— Торговец?
— Да. Торгую вином, маслом, тканями, и всем что только может принести прибыль.
— Не помню, чтобы торговцы заходили в реку…
— Я молодой купец, только начал свое дело, хоть отец и не пожалел средств, на мое снаряжение, вон какой корабль дал, но все основные направления уже поделены между старыми торговцами и вклиниться туда очень трудно и разорительно. Могут ведь и пиратов на меня натравить, чтобы избавиться от конкурента. Так что я, чтобы не разориться и получить доход, ищу новые рынки. И вот решил попробовать подняться по реке и попробовать вести торг с вами.
— Вот как? Это интересно…
«Ну еще бы, — хмыкнул Рус. — Не надо быть гением, чтобы понять выгоду тех, кто живет сильно выше по течению Дона, ведь все черноморское и азовское побережье контролируется живущими там родами, которым нужно платить пошлину за доступ к торговым площадкам, а то и откровенно враждебными племенами, вроде тех же алан, кои могут и откровенно ограбить. Так что если купцы будут сами пробиваться к ним, то это кочевникам только в радость».
— Приглашаю тебя к моему очагу испить вина, уважаемый…
— Меня зовут Томуз, сын Фарса, главы рода Калаус.
— А меня звать Оптил, сын Герасима.
— Приветствую тебя Оптил, сын Герасима на моей земле.
Томуз слез с коня и поручкался с Русом, как было принято в это время, то есть не ладони сжимали, а в районе локтя или запястья. Сели на ковер и Рус воздал благодарность Стрибогу, что направил легкий ветерок так, чтобы ядреную вонь прежде всего конского пота от кочевника сносило в сторону.
Впрочем, если быть справедливыми, то вонь от самого утигура была не столь уж и сильна, по крайней мере какую-то гигиену эти кочевники все же соблюдали. Рус сам раньше вонял так же если не мощнее. Это сейчас, когда он стал мыться при первой возможности, чужой запах стал чувствоваться резче.
По поводу его частого мытья, кстати, на него его брат с сестрой, а так же дружинники стали коситься, но пока не лезли. И с этим тоже еще предстояло что-то делать.
Ильмера, так же переодетая в служанку (для чего пришлось напомнить ей ее согласие выполнять все его распоряжения, какими бы они ни были, а то очень уж противилась отведенной ей роли), подала Томузу кубок с вином, едва удерживая на лице маску доброжелательности. Рус, мысленно хмыкнув, глядя на нее, первым отпил из кубка, хоть и пришлось пить то самое «свинцовое» вино.
