Император повторил:
— Все еще не считаешь нужным вставать передо мной на колени? Даже ради того, чтобы спасти свою глупую башку? Ах ты, упрямый ублюдок!
— Что толку вставать на колени? — спросил трибун. — Из-за этого ты не станешь щадить меня.
Марку даже в голову не пришло простереться перед Императором на полу, как это делали видессиане. Республиканцы не преклоняли колен перед людьми -даже перед самыми могущественными.
— Упрямый и гордый ублюдок, — повторил Туризин. — Однако недостаточно гордый, чтобы не спать тайком с дочерью моего брата.
— Хорошо сказано! — воскликнул Марзофл.
Скавр почувствовал, как лицо у него запылало. На все эти обвинения он не находил ответа.
Алипия проговорила:
— Все это не вполне так, как ты думаешь, дядя. К этим встречам я стремилась больше, чем он.
— А ты шлюха, подстилка грязного варвара! — усмехнулся Марзофл. -Твои признания не делают чище ни его, ни тебя, гулящая девка.
— Провк, — резко оборвал Император, — с ее высочеством я разберусь без твоей помощи.
Кавалерист захлопнул рот, громко лязгнув зубами. Он не осмеливался преграждать путь гневу Туризина Гавра.
— Я люблю Марка, — сказала Алипия.
— А я — Алипию, — эхом повторил Марк.
Марзофл готов был лопнуть от злости.
Туризин заорал:
— Навозные черви Скотоса! Любовь! Какое это имеет значение? — Он повернулся к своей племяннице: — Я-то думал, у тебя хватит здравого смысла не валять в грязи имя нашей семьи и не делать его предметом сплетен в пивных!
— Ах вот оно что… — протянула Алипия. Ее голос зазвучал опасно. -Так это я валяю в грязи имя нашей семьи? А как насчет сладенькой потаскушки Комитты Рангеве, которая кидалась на все, что двигалось? Эта вечно текущая сучка не пропускала только трупы, и то сомнительно! Интересно, кому это перемывали кости на глазах у всего города прошлой зимой в Амфитеатре?
У Императора был такой вид, словно его оглушили дубиной. Сперва он побагровел. Потом побелел как мел.
Провк Марзофл, судя по всему, сейчас истово мечтал провалиться сквозь землю. Оказаться в эпицентре ссоры в императорской семье! Проклятие, это дурно сказывается на здоровье, не говоря уж о карьере.
Алипия продолжала еще громче:
— А если тебя так беспокоят мои встречи с мужчинами, дорогой дядя, то почему ты не оставил свою драгоценную любовницу, когда взошел на трон? Почему не женился, не получил наследника?
Отважная Алипия напоминала сейчас Марку воина, окруженного превосходящими силами врагов, который бросается в последнюю атаку, собираясь победить или пасть со славой.
Туризин наконец пришел в себя:
— Все, что делаешь ты, касается меня! Эй, Бизолин! Доменциол! Коркон!
Несколько слуг вбежало в зал. Гавр распорядился:
— Проводите ее высочество в ее апартаменты. Проследите за тем, чтобы она оставалась там, пока я не позволю ей выйти. За это отвечаете жизнью.
— Я все вижу! — закричала Алипия. — Когда ты не находишь ответа, ты прячешься от вопроса, чтобы только не думать!
Слуги вывели ее из зала. Она бросила на Скавра последний взгляд -однако промолчала, боясь ухудшить его положение.
— Уф-ф! — выдохнул Император, вытирая ладонью вспотевший лоб. — Ты, должно быть, большой колдун, римлянин. Никогда еще я не видел ее в таком гневе. — Туризин невесело рассмеялся: — Да уж, вот истинная дочь Гавров. Она скрывает темперамент за этой маской спокойствия, которую таскает, не снимая. — Взгляд Туризина вновь сделался суровым. — Так. Теперь — к делу. Что мне с тобой делать?
— Я предан вашему величеству, — отозвался Марк.
Марзофл испустил громкий смешок, но затих, точно мальчишка, под взглядом Туризина.
— Так ты предан мне? Проклятие! У тебя своеобразная манера это доказывать! — Туризин поскреб подбородок. Борода младшего Гавра заметно поседела за те немногие годы, что Марк знал его. — Будь ты видессианином, я нашел бы тебя смертельно опасным. Ты хороший солдат и совсем недурной чиновник, а это значит, что обе партии тебя бы поддержали. Но даже несмотря на то, что ты — варвар, ты очень опасен. Ну-ка скажи мне прямо в лицо, что ты не честолюбив.
Честолюбие. Скавр знал, что Император станет обвинять его именно в этом.
— Разве честолюбие — грех? — спросил Марк.
— Для офицера-наемника — да. Грех, и непростительный. Вспомни хотя бы Дракса.
Скавр возразил:
— Честолюбие не имеет никакого отношения к моим чувствам к Алипии. Уж ты-то достаточно хорошо ее знаешь. Она сразу распознала бы фальшь, вздумай какой-нибудь тщеславный или корыстолюбивый человек поволочиться за ней ради укрепления своей карьеры.
— Что может распознать глупая девка, изнемогающая от похоти? -ядовито фыркнул Марзофл.
Туризин на мгновение задумался. Кавалерист мог считать слова Марка ложью. Однако Император действительно хорошо знал свою умную, рассудительную племянницу.
— Будь я предателем, — продолжал настаивать Марк, — разве я остался бы с тобой во время гражданской войны со Сфранцезами? Разве я стал бы предупреждать о замыслах Дракса, когда ты послал его против Баана Ономагула? Разве стал бы я воевать с намдалени, когда они захватили западные провинции?
— Волочиться за принцессой из императорской семьи — для видессианина тяжкое преступление. А ты еще и чужеземец, — сурово ответил Туризин. Сердце трибуна сжалось. — Значит, ты у нас чист душой и сердцем? А почему ты собирался бросить меня? Я знаю, что ты встречался с вожаками намдалени, когда после неудачного штурма вам показалось, будто я не смогу отнять Город у Сфранцезов. Что доказывает твоя болтовня о Драксе? Любой отомстил бы сопернику, если уж подвернулась возможность. Значит, ты подозревал Дракса в измене? Почему же тогда ты позволил ему удрать и строить против меня новые заговоры?
— Ты хорошо знаешь, как все случилось, — отозвался Скавр, но уже вяло. Было очевидно, что Туризин не желает слушать никаких оправданий.
Несправедливость обвинений Гавра тем больнее уязвила трибуна, что он искренне поддерживал правление Туризина и предпочитал его любому другому. В тревожное для Видесса время Марк не мог представить себе лучшего правителя, нежели Туризин. А Империя постепенно стала для Марка второй родиной.
— Я знаю только одно, — сказал Гавр. — Доверять тебе я не могу. Для меня этого достаточно.
Трибун почувствовал, что это — окончательное решение Туризина. Враги вторглись в Видесс с запада, рвались с востока. В такой ситуации Император не мог рисковать, коль скоро речь заходила о его безопасности. Будь Скавр на месте Туризина, он поступил бы точно так же.
— Кстати, голова этого распутного ублюдка — или иная часть тела -была бы подходящим украшением для Вехового Камня, — предложил Марзофл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
