спутники бросились к нему навстречу, они так обрадовались ему, будто вернулись в родную Итаку; стали его расспрашивать о товарищах и какая судьба их постигла. Затем они втащили на берег корабль и отправились вместе в жилище Цирцеи.
Целый год прожил Одиссей со своими спутниками у гостеприимной волшебницы-нимфы, и каждый день они ели прекрасное мясо и сладкое пили вино, но о родине, однако, они не забыли.
Когда немало дней и месяцев пролетело и исполнился год однажды ночью обратился Одиссей с просьбой к Цирцее, чтоб она отпустила их в родную Итаку.
__ Цирцея, исполни теперь свое обещание и на родину нас отпусти.
Ответила ему Цирцея:
— Одиссей благородный, в доме своем я тебя насильно держать не желаю. Но должен ты прежде проникнуть в область Аида, где живет Персефона, и спросить совет у Тирезия Фивского, и он скажет тебе, придется ли вам вернуться в Итаку.
Ужаснулся тогда Одиссей и спросил у Цирцеи:
— Кто же в мрачный Аид провожатым мне будет? Ведь там ни один живой человек не бывал до сих пор.
Цирцея утешила Одиссея и сказала, что провожатый ему найдется, чтоб смело он плыл, мачту поставив и парус подняв, что корабль его она передает повелителю ветра Борею.
— Переплывя Океан, — объяснила Цирцея, — ты достигнешь пологого берега, там находится ивовая роща Персефоны и весь берег окружен черными тополями. Там вытащи ты на берег корабль, а сам ступай в темную область Аида. Там шумит черная река Перифлегетон вместе с Коцитом, впадая в реку Ахерон; там ты увидишь утес, под которым сливаются реки.
Рассказала Цирцея, что надо ему вырыть под этим утесом глубокую яму и совершить возлияния мертвым, сначала медом, затем душистым вином и, наконец, вылить чистую воду и все посыпать ячменной мукой; затем надо дать обещание теням умерших принести им в жертву корову и в зажженный костер драгоценности бросить. Научила его Цирцея, как успокоить тени мертвых и узнать у прорицателя Тирезия будущее, и он укажет дорогу домой, объяснит, долог ли будет путь и будет ли счастливо его возвращение в Итаку.
Когда наступило утро и встала на небе пурпурная Эос, проснулся Одиссей, и надела на него Цирцея тонкий хитон и хламиду; затем он разбудил своих спутников и сказал им:
— Время, друзья, просыпаться. Цирцея позволила вам покинуть свой остров.
Поднялись все и стали готовиться к выходу в море. Объяснил Одиссей своим спутникам, что дорога будет лежать сперва не на милую родину, а в подземное царство Аида. Такой путь указала Цирцея. Прежде чем возвратиться в Итаку, должно вопросить душу Тирезия Фивского.
Ужаснулись, услышав об этом, спутники Одиссея, упали на землю и в исступлении рвали на себе волосы, но от слез и печали не было пользы.
Стал Одиссей ободрять своих спутников, и вскоре отправились все к своему черному кораблю, и привела на берег в это время Цирцея черную овцу и черного барана, которых должен был Одиссей принести в жертву в подземном царстве.
В царстве Аида
Вот в море спустили ахеяне свой черный корабль, мачту на нем укрепили, паруса привязали, взяли черно-рунную овцу и барана и взошли на корабль. Тяжко было у всех на душе, и вскоре под ветром попутным, провожатым надежным, посланным им Цирцеей, вышли в открытое море.
Плавно шел Одиссеев корабль; весь день надувал Борей паруса, и к вечеру достигли ахеяне вод Океана и пришли, наконец, в страну киммериян, в печальную область, вечно покрытую влажным туманом; там никогда не являлось лучезарное солнце, вечная ночь окружает страну киммериян.
Прибыв в Киммерию, втащили ахеяне свой корабль на берег песчаный, взяли с собой черную овцу и черного барана и отправились берегом по течению вод Океана к тому месту, что им указала Цирцея, и вскоре они прибыли в рощу Персефоны.
Вырыл затем Одиссей, как указано было Цирцеей, мечом глубокую яму; совершил возлияния мертвым, зарезал черную овцу и черного барана над ямой, и толпой слетелись души из бездны черного Эреба, и призвал Одиссей грозного Аида и Персефону.
Но прежде всех явилась тень Эльпенора, одного из спутников Одиссея, погибшего в доме Цирцеи. Стал Эльпенор умолять Одиссея, чтобы тот по возвращении на остров Цирцеи похоронил бы его и над его могилой насыпал холм и водрузил бы на нем весло, которым при жизни он так долго тревожил морские волны. И обещал ему Одиссей выполнить его просьбу.
Явилась затем Одиссею его мать Антиклея, которую он оставил в живых, когда отправлялся в Трою. Увидав призрак матери, Одиссей заплакал и грустно стало у него на душе. Явилась, наконец, тень старца Тирезия с золотым жезлом в руке, — он узнал Одиссея и молвил:
— Сын Лаэрта, Одиссей благородный, зачем ты сошел в обитель мертвых? Отойди от ямы, не препятствуй своим мечом подойти мне к крови, тогда я смогу тебе возвестить, что будет с тобою.
Отошел Одиссей от ямы и вложил меч свой в ножны, а старец Тирезий начал тогда пророчить:
— Ты хочешь вернуться в родную Итаку, но Посейдон твой путь затруднит, он на тебя разгневан за то, что ты ослепил его сына Полифема-циклопа. Ты вернешься на родину, но испытав много бедствий и если себя и спутников ты обуздаешь. По пути твой корабль причалит к острову Тринакии, там ты увидишь тучных быков и баранов Гелиоса, и если ты их не тронешь, то счастливо вернешься в родную Итаку. Но в дом свой вернешься не скоро, спутников всех потеряв, на чужом корабле. И встретишь ты дома людей, что сватаются за твою жену Пенелопу. Но тебе удастся хитростью уничтожить ее женихов, что захватили твой дом. Затем ты должен будешь покинуть свой дом и семью и отправиться в странствие, будешь ты странствовать до тех пор, пока не встретишь людей, не знающих моря, пищи своей не солящих, не умеющих строить кораблей быстроходных. И только тогда наступит конец твоим странствиям. Принеси в жертву Посейдону быка, барана и вепря и домой возвращайся. Смерть не застигнет тебя на море, и умрешь ты спокойно в старости светлой, любимый народом. Сбудется все, что тебе предсказал я.
Поблагодарил Одиссей старца Тирезия и спросил, что надо сделать, чтобы можно было побеседовать с тенью умершей матери.
И дал Одиссей своей матери выпить жертвенной крови, как ему указал Тирезий, и мать тотчас узнала своего сына и сказала ему:
— Скажи мне, как мог ты живой спуститься в подземную область Аида? Скажи мне, идешь ли ты
