Этьен с той стороны стола не видел ничего, кроме увядшего подбородка и крашеного рта, - старуха не хотела, чтобы видели ее лицо, когда она делает ставки, поскольку в этой игре часто блефовали. Рискованное в ее возрасте декольте украшал кулон на массивной золотой цепи.
За спиной ее стоял шустрый молодой блондин; он почтительным шепотом давал советы, ему доверено было залезать к старухе в сумочку и доставать деньги, он делал это уже несколько раз: старуха горячилась и проигрывала.
Кертнер позволил себе поиграть в рулетку - не азартничая и не мельча, как полагалось вести себя солидному коммерсанту, забредшему в казино. Он ставил крупные суммы, но играл только в чет-нечет или ставил на "красное-черное", и довольно удачно, редко оступаясь, переходил с четных цифр на нечетные, менял цвет.
Позже он в одиночестве поскучал у буфетной стойки. Агирре все не появлялся, хотя было уже поздно.
Этьен прошелся по залам. Говорят, даже мадридское казино "Гран пенья" уступает севильскому в аристократическом клубе "Касинилья де ла Кампана". Ну а если не быть завзятым и неизлечимо азартным картежником, более всего в этом клубе привлекал нарядный салон на первом этаже. Большие зеркальные витрины заливали его светом, и при этом в салоне не было душно.
Двери клуба открывались только перед избранными. Здесь собирались местные гранды, сбежавшие из Мадрида, Валенсии, Сарагоссы, из других городов и провинций, занятых республиканцами, дипломаты, военные чины, журналисты, тореадоры, сановники, коммерсанты.
Севилья походила в те дни на огромный перевалочный пункт, на необъятный зал ожидания на вокзале - зал ожидания первого класса! Иные беженцы задерживались здесь всего на несколько дней и в своих экипажах, в своих автомобилях спешили вдогонку за наступающей армией. Въехать в свой особняк, в свое поместье, войти в свой магазин сразу же, как только выгонят "красных"! Все ночлежные дома, гостиницы, монастырские подворья, таверны при дорогах, ведущих к Мадриду, переполнены беженцами.
Этьен уже собрался к себе в "Кристину", но перед тем как уйти, подошел к игорному столу, где рулетка была сегодня к нему так благосклонна. И тут он увидел за спинами любопытных Агирре, сидящего понуро за столом. Как же Этьен не заметил его раньше? Или Агирре только что пришел?
Крупье с профессиональной сноровкой отгреб лопаточкой деньги с проигравших квадратов стола. Печальным взглядом проводил Агирре эту кучу денег.
Низкий абажур повис в табачном дыму над зеленым сукном, освещая стол, расчерченный на квадраты.
Напротив Агирре сидела все та же старуха в соломенной шляпе. Крупье рассчитался с играющими. Делали новые ставки. Агирре неуверенно положил деньги на "11", но в самый последний момент нервно передвинул их на соседний квадрат.
- Игра сделана, ставок больше нет, - объявил крупье, и рулетка с легким жужжанием завертелась...
Агирре неотрывно следил за ней - вот-вот остановится... И вновь неудача. А старуха выиграла. Шустрый молодой блондин достал ее сумочку и сунул в нее выигрыш. Старуха игриво похлопала его по щеке рукой в перстнях и показала, на какие квадраты снова ставить.
Агирре, подавленный проигрышем, порылся в карманах пиджака, ничего не нашел, встал, но подошедший Кертнер мягко усадил его обратно и незаметно передал деньги:
- Держи.
Докрутилась рулетка, и крупье пододвинул к Агирре кучу ассигнаций. Тот вскочил в веселом азарте.
- Не будем больше испытывать судьбу. - Он взял деньги со стола и хотел отдать долг Кертнеру.
- Успеешь.
- Нет, нет, карточный долг - долг чести!
- Я подожду.
- Тогда играю на все!
И снова крупье придвинул лопаточкой деньги к счастливому Агирре. Тот иронически улыбнулся шустрому блондину, отдал долг Кертнеру, рассовал остальные по карманам и отошел от стола.
Агирре был радостно возбужден и все чаще поглядывал в другой конец зала - оттуда ему улыбалась очаровательная молодая сеньора. Она стояла об руку с пожилым мужчиной, но не сводила сияющих глаз с Агирре.
15
Джаннина укладывала вещи в чемодан, собирала Паскуале в дорогу, напевая "Прощание с Неаполем". Мать хлопотала на кухне.
- Мама, где шерстяные носки? На палубе бывает ночью очень прохладно.
- Посмотри в комоде, в нижнем ящике, - донеслось из кухни.
Джаннина пела и не услышала, как за ее спиной тихо отворилась дверь и вошел Паскуале. Он осторожно положил покупки и стал подпевать Джаннине. Она бросилась отчиму на шею.
- Я счастлив, что ты приехала меня проводить, - сказал Паскуале с нежностью.
- Я была бы счастлива проводить тебя в последний рейс на "Патрии". Мне совсем не по душе твои поездки в Испанию.
- Еще два-три рейса - и синьор Капрони-младший назначит мне пенсию. Ну, а кроме того, ты же знаешь... - Паскуале порылся в бумажнике и достал вырезанное из газеты объявление. - Вот... "Все для приданого... Столовое и постельное белье... Улица Буэнос-Айрес, 41..." Я и опоздал потому, что купил кое-что для своей девочки...
Он открыл коробку, в ней полдюжины батистовых рубашек, развернул пакет и достал платье - голубое в белую полоску. Джаннина наспех чмокнула Паскуале и, схватив платье, скрылась за шкафом.
- Святые угодники! Паскуале расщедрился! - Мать стояла в дверях с кастрюлей. - Он такой скупой, что из экономии хотел один ехать в наше свадебное путешествие.
- Но все-таки вы ездили вдвоем! - засмеялась Джаннина, голос ее донесся из-за шкафа.
- Да, третьим классом! - вздохнула мать и ушла на кухню.
Раздался стук в дверь, вошел человек в форме трамвайщика, вертлявый, с бегающим взглядом.
- Прошу о снисхождении... Дайте в долг бутылочку масла.
Паскуале удивленно посмотрел на вошедшего, а Джаннина сухо пояснила:
- Наш новый сосед.
- Я поселился в этом доме, когда вы были в Испании, - сказал Вертлявый.
Паскуале коротко кивнул.
Джаннина успела переодеться и прошлась в новом платье мимо отчима и Вертлявого, покачивая бедрами.
- Вам нравится? - Паскуале повернулся к Вертлявому. - А жена недовольна. Называет меня скупым.
В дверях появилась мать и нелюбезно оглядела Вертлявого.
- Сосед просит бутылочку масла, - объяснил Паскуале.
- Вы забыли вернуть бутылочку кьянти, - напомнила мать, но все-таки вынесла масло.
Уже в дверях сосед сказал:
- Я служу контролером в трамвайном парке. Ваша семья может смело ездить без билетов.
- Благодарим, - сказала мать. - Но как раз на трамвай Паскуале не скупится.
Едва закрылась дверь за назойливым соседом, Джаннина закружилась перед зеркалом, бросилась на шею Паскуале, запела.
В мелодию ворвался свист с улицы. Мать перегнулась через подоконник, помахала рукой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
