Невысокий мужчина показался в конце аллеи. И Эйнджел внутренне напрягся, поджидая, пока незнакомец подойдет ближе.
Ричи сразу узнал певца, которого не раз видел на экране. Тепло улыбнувшись, он пожал протянутую ему руку и, назвав свое имя, произнес:
— Странное знакомство, не правда ли? Вы хотели видеть меня, и я пришел.
Вместо ответа Эйнджел склонился над блокнотом и, пробежав ручкой по листу бумаги, показал его собеседнику. На нем значилось:
— Я не могу говорить. Врачи уверяют, что это последствия шока, поэтому заранее прошу простить меня за некоторое неудобство.
— Пустяки. — Ричи поразился тому мужеству, с которым певец сообщал о потере голоса.
Эйнджел все больше и больше начинал нравиться ему. Отыскав взглядом скамейку, стоящую неподалеку, он сел так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом мужчины.
Эйнджел оценил такой поступок как высшее проявление деликатности: незнакомец счел неудобным возвышаться над ним и тем самым подчеркивать его ущербность.
— Наверное, следует сразу сообщить о том, что Пола — моя жена. По крайней мере, была ею до тех пор, пока не оставила меня. Если вы думаете, что любимы, то жестоко ошибаетесь.
Прочтите письмо, которое я получил после ее ухода, и вам многое станет ясно.
Эйнджел извлек из кармана сложенный вчетверо лист и протянул Ричи. Тот развернул его, пробежал глазами и недоверчиво посмотрел на собеседника.
— Мне сложно поверить в то, о чем здесь говорится. Я знаю, как Пола любит вас. Я видел ее слезы, когда она узнала о том, что произошло с вами.
— Возможно, она просто хорошая актриса, уверенная в своих силах.
— Но не настолько, чтобы прийти сюда! — горячо возразил Ричи.
— Пола здесь? — Эйнджел взволнованно оглянулся и увидел спешащую к нему жену.
Добежав до Эйнджела, она упала на колени и, охватив руками его лицо, принялась покрывать поцелуями, исступленно шепча:
— Любимый, родной, как тяжела была для меня разлука с тобой! Каждый час тянулся как год, день — как столетие. Мое сердце истосковалось за эти века без тебя. Каждую ночь я просыпалась с твоим именем на губах и, не находя рядом, заливалась слезами. Делай что хочешь: брани, гони… Я никуда не уйду, потому что смысл моей жизни заключается в тебе!
Эйнджел отнял ее руки от своего лица и заглянул ей в глаза. Нет, он не заметил в них фальши. Любовь, святая, чистая любовь читалась во взоре Полы. Смутное сомнение закралось в его душу. Может, прав Ричи, утверждая, что не стала бы она писать те холодные, эгоистичные строки, которые разбили его сердце?
Словно прочитав мысли Эйнджела, Ричи, до этого молча стоявший в стороне, протянул Поле письмо и спросил:
— Ответь, неужели ты могла написать подобное?
Она бросила взгляд на затертый на сгибах лист бумаги и возмущенно воскликнула:
— Кто-то решил жестоко подшутить над тобой, Эйнджел! Этот текст составлен из отрывков, искажающих общий смысл моего письма.
— Тогда почему ты оставила меня, не дав какого-либо объяснения своему поступку? — Эйнджел волновался, и от этого строчки выходили из-под его руки кривыми и неровными.
— Мне довелось стать невольной свидетельницей твоего разговора с Филом. Из него я поняла, что была лишь средством для достижения определенной цели. Ты женился на мне и заключил контракт с «Пи Джи рекорде»…
Дальше я просто не могла слушать…
— Если бы ты дослушала разговор до конца, то узнала бы, как я люблю тебя…
Пола, следившая за появлением на бумаге каждой буквы, не дала Эйнджелу дописать.
Она крепко обняла его, и их губы слились в поцелуе…
— Сцена их примирения могла бы стать лучшим из моих репортажей, — с сожалением произнесла Мелисса, глядя вслед удаляющимся влюбленным.
— Есть вещи, которые принадлежат лишь им двоим, — назидательно произнес Ричи.
Когда он понял, что мир и согласие в семействе Тейт восстановлено, то сразу же поспешил туда, где его ждала любимая.
Мелисса настояла на том, чтобы увидеть своими глазами развязку этой запутанной истории, и Ричи не смог отказать ей. Однако взял с нее слово, что ничто из услышанного и увиденного ею не станет достоянием гласности.
И девушка, скрепя сердце, дала обещание.
Тяжело вздохнув, Мелисса посмотрела на Ричи.
— Ну и чем ты теперь собираешься заняться?
— Тем, что мне давно хочется сделать. — Он окинул ее многозначительным взглядом. — Поцеловать тебя…
Когда Пола вышла из ванной, Эйнджел уже сидел на кровати. Он самостоятельно выбрался из коляски, чтобы она не стала свидетельницей его немощи. Сколько раз он представлял, как займется любовью с ней. Но теперь, когда это время наступило, паника охватила его.
Чувствуя напряжение, владеющее мужем, Пола старалась быть как можно терпеливее и нежнее по отношению к нему. Мягко ступая, она прошла через комнату и опустилась на кровать.
Эйнджел ощутил, как теплые ладони жены требовательно ласкают его тело, освобождая от одежды. Он пытливо вслушивался в свои ощущения, стараясь предугадать дальнейшее.
Вот тонкие пальцы Полы пробежались по его груди, и он тотчас почувствовал, как напряглись и отвердели соски. А жадные до ласк руки опускались все ниже и ниже…
Разгоряченно и прерывисто дыша, Эйнджел откинулся на подушки, целиком и полностью вверяя себя во власть Полы. Похоже, ей пришлась по вкусу его идея. Она оседлала бедра мужа, подобно воинственной амазонке — норовистого жеребца…
Сильные руки накрыли холмики ее грудей и, сжимая их в страстном порыве, заставляли Полу стонать от наслаждения. Все убыстряя темп, неслась она к той грани, за пределами которой реальность перестает существовать, уступая место бьющему через край экстазу.
Пола смотрела на лицо любимого мужчины и получала двойное удовольствие, наблюдая, как искажаются в сладостной муке его черты…
Неожиданно резкая дрожь одновременно сотрясла их тела. Пола обессиленно скользнула в объятия мужа, а он подарил ей счастливую улыбку.
С позволения врачей чета Тейт вернулась домой. Их сопровождали Ричи с Мелиссой. Болтая о разных пустяках, женщины отправились в кухню, чтобы обоюдными усилиями приготовить ужин и накормить любимых. Ричи достал из машины вещи и внес их в дом, а Эйнджел, направив кресло в гостиную, предложил ему скотч. После того как мужчины лучше узнали друг друга, они стали друзьями.
— Ты собираешься сделать Мелиссе предложение? — Рука Эйнджела быстро летала над блокнотом.
— Я подумываю над этим. Но, откровенно говоря, мне немного страшно. Мелисса — современная, независимая женщина, ориентированная на карьеру. Боюсь, я, со своими патриархальными мечтами о детях и уютном доме, плохо вписываюсь в ее планы.
