дважды хлопнула в ладоши, и из стоявших кучкой домработников вперед выступили мужчина и женщина.
– Теперь это ваши дворовые, доктор, – сообщила она. – Мамита займется домом, а ее муж, Ариэль, – садом и огородом и предоставит вам лошадей с экипажем для передвижения по асьенде. Жить они будут в деревянной хижине по другую сторону участка за вашим домом. А понадобится больше людей – только дайте знать.
Фрисия приказала перенести багаж доктора и Мар в их новый дом. Баси спешно подняла свой мешок с четырьмя вещами и поспешила за остальными.
Фрисия обратилась к Паулине с Росалией:
– А вы до свадьбы будете жить в особняке. Пойдемте со мной.
Взойдя по ступеням, девушки одарили своих женихов последним взглядом и переступили порог, с обеих сторон охраняемый каменными колоннами, на которых был высечен семейный герб Вийяр. Роскошь особняка обескуражила их с первого взгляда. Не успели они оставить вещи в отведенных для них комнатах, как Фрисия приказала подогреть им воду. Две горничные увели Росалию, еще две остались с Паулиной в уборной спальни. С ним осталась и Фрисия, следившая за тем, как они раздевали ее. Представ перед ними совершенно обнаженной, смущенная подобной дерзостью Паулина только и смогла, что сжать ноги и прикрыть руками грудь. Ее уложили в ванную, намылили ей тело и волосы и под конец обдали ее из ведра холодной водой, отчего у нее перехватило дыхание.
Несмотря на сказывавшуюся усталость, Фрисия наслаждалась.
Время, которое Паулина проведет в ее доме, играло ей на руку: она хотела прощупать грани ее терпения и гордости, но слишком скоро поняла, что первого у той было с избытком, а второе отсутствовало напрочь. Смиренная, послушная Паулина, казалась, все время только и делала, что стыдилась да краснела. Издеваться над человеком, в чьем сердце не было ни толики строптивости, кто не имел ни малейшего представления о собственной красоте и ее воздействии на других, было чрезвычайно скучно. Родись Фрисия с ее достоинствами, стала бы придворной дамой – не меньше.
«Ошибки Господа», – подумала она.
Паулина вышла из ванны, и горничная обернула ее полотенцем. Тогда Фрисия приказала оставить их наедине. Когда домработницы ушли, Паулину от страха замутило. Фрисия глядела на нее взглядом хищника. Паулине казалось, что она вот-вот набросится на нее. Но почему? То ли она презирала ее за ее простое происхождение, то ли было что-то еще, что ускользало от ее сознания.
– Как тебе твой жених?
Паулину бросило в дрожь.
– Хорошо, думается.
– Теперь, когда ты уже здесь, я тебе вот что скажу. Виктор Гримани холоден и бесчувственен. Водится он исключительно с одним человеком – Мансой Мандингой. Этот чернокожий беглый раб хорошо справляется со своими обязанностями в бараках и лечебнице, но я ему не доверяю. На то у меня свои причины. Когда в семьдесят девятом началась эта неразбериха, которую теперь называют Малой войной, он сбежал в укрепленные поселения, паленке. Целый год он верхом на лошади преследовал наших солдат с мачете в руках, выкрикивая «Свобода или смерть!» – Фрисия чуть было не разразилась смехом, который в итоге подавила. – Глупцы. Эти мысли им вбили в голову креолы, пообещавшие им свободу после ухода отсюда испанцев. Я все думаю, скольким нашим солдатам – выходцам из деревень и городов вроде Коломбреса, которым посреди зарослей и паленке вдруг пришлось столкнуться со свирепостью мандинга, карабали и конго, воодушевленных пламенными речами белых кубинцев, – Манса отрубил голову? Не мне тебе рассказывать. Здесь погиб твой муж.
– Но он умер от лихорадки, даже не успев вступить в бой, – пробормотала Паулина.
– Просто знай, что за человек этот Виктор Гримани. Он водится больше с неграми, чем со своими. У меня есть основания полагать, что Виктор и Манса готовят какой-то заговор. Предшествовавший Малой войне конфликт длился десять лет. Тогда сгорели дюжины асьенд, и рабы вершили правосудие. Можешь себе представить, на что способны четыреста вооруженных мачете человек? Здесь они рубят тростник и делают перед нами реверансы. Они еще не научились жить в свободе, поэтому вернулись в асьенды в обмен на оплату труда и клочок земли. Однако хватит и одного клича, чтобы все вновь заполыхало.
– Но ведь рабство отменили, – ответила Паулина. – Что им еще нужно?
– А вот об этом ты у Виктора и спросишь. Наверняка он знает ответ. – Фрисия замолчала и, опустив ей на плечо руку, обратилась к ней материнским тоном. – Если заметишь что-то неладное или подозрительное, сразу говори мне. Ты же не хочешь быть соучастником нового кровопролития, не так ли?
– Нет, сеньора. Но если вы знаете, какой Виктор, зачем тогда выдаете меня за него?
Фрисия со вздохом закатила глаза, набираясь терпения.
– Жениться хочет он сам. А наша обязанность – угождать сахаровару. Он – мастер своего дела, и если мы не удовлетворим его требования, он загубит нам весь урожай и уйдет в другую асьенду. Поэтому я прошу твоей помощи. Просто в целях предосторожности. Если выяснишь что-то неладное до свадьбы, можешь взять свои слова обратно, ты ничего не подписывала. Обещаю. Я не допущу, чтобы ты выходила за него замуж против собственной воли. У меня работает еще с десяток кавалеров, желающих на тебе жениться. Уж кто-нибудь тебе да приглянется. А коли ничего не выведаешь, тогда мы просто забудем об этом разговоре, и ты выйдешь за него замуж. Так будет лучше для всех. Виктор – человек широких горизонтов, и его либеральные взгляды идут вразрез с нашим укладом жизни. Он до сих пор с нами только потому, что любит свою работу, за которую мы хорошо ему платим. Порасспрашивай его, узнай его истинные мотивы и намерения. Ведь если что случится, а ты не сделала ничего, чтобы этого предотвратить, то ты же не вынесешь. Или я не права?
– Правы, сеньора. Но… разве вы действительно считаете, что…
– Несомненно. Скажу больше: я в этом уверена. В будущем, когда наш договор принесет свои плоды, мы обсудим откупную сумму за освобождение твоего брата от службы.
– Откуда вы знаете?
Фрисия махнула рукой, словно бы речь шла о каком-то пустяке.
– Ах, это отец Гало мне рассказал. Мне известно, что твои дядя с тетей копят уже много лет – и до сих пор не могут собрать столько, сколько нужно. Тебе не придется ни у кого просить – я вышлю отцу Гало денежный перевод с необходимой суммой, чтобы он передал ее твоей семье. Две тысячи песет за службу за морем. Что скажешь?
– Но, сеньора… Это такие деньги…
Фрисия отвернулась: теперь она не сомневалась, что эта деревенская девушка сделает все, чтобы помочь родным. Дойдя
