Читаем без скачивания Человек со шрамом - Виктор Аннинский

Тема оплаты счетов с недавнего времени стала для Давиденко болезненной. Он грустно покачал головой и продолжил свои размышления: «Борис Павлович тоже хорошо устроился − завел себе личную официанточку… И уж, наверное, она не только тарелками занимается на его скромной трехэтажной дачке. Этот же конспиратор казенную квартиру превратил в публичный дом. Живут себе и радуются. Никаких проблем! И только у меня одного этих проблем как у дурака махорки. В какой карман не залезешь — сразу горсть выгребешь…»

Водку и вино он трогать поостерегся, а из прохладительных напитков была только пепси — кола. За неимением минералки Яша выпил почти две бутылки пепси, хотя не любил этот слишком газированный напиток. Окна в квартире, похоже, никогда не открывались, и кроме духоты всё оставшееся до ухода время его донимали газы в желудке.

— На халяву — и уксус сладкий, — справедливо заметил агент Черный, через силу допил вторую бутылку и покинул конспиративную квартиру.

Глава 13. СОБАКА НА ЗАБОРЕ

Яков Давиденко сидел в гостиной, перед включенным телевизором, но мысли его были далеко. Какой — то столичный мурковод с завидным оптимизмом вещал на всю страну, что этот год обязательно станет переломным и народ, наконец, забудет о невзгодах и лишениях и сполна вкусит блага рыночной экономики.

«Эту песню вы уже лет пять поете, — заметил про себя Яша, — но только без припева. А припев у нее очень простой: «Первые сто лет будет трудно, а потом привыкнете!»

В своих постоянных размышлениях на тему, как сорваться с крючка ФСБ, он додумался до одной идеи, которая ему показалась и дикой, и перспективной. Идея заключалось в том, что он является личным агентом подполковника Мельникова, а вовсе не ФСБ.

«Где произошла вербовка? На даче. Кто про это знает? Только Мельников. И все последующие встречи происходили без свидетелей, — пытался он разобраться с запутанной ситуацией. — В управлении ФСБ я ни разу не был… Получается, что об агенте Черном знает только один человек — сам Мельников. Это очень плохо и опасно для меня: потому что он может использовать меня в своей грязной игре так, как ему захочется. А если в этой игре мне отвернут голову, то при чем здесь подполковник Мельников? Ему ведь достаточно уничтожить несколько листков бумаги — и он чист, как новорожденный младенец. Нет и никогда не было никакого агента Черного! Хитрая сволочь…»

Он озабоченно покачал головой: «Моя расписка — это козырной туз в его крапленой колоде, а что я имею на него? Ничего! Прежде чем с ним играть, надо запастись козырями: иначе он в два счета свернет мне шею. И не поморщится при этом. Ему бы не в госбезопасности служить, а во МХАТе играть! Давно бы был заслуженным артистом, а может — и народным… Большой специалист по части мерзких инсценировок. Как он тогда разыграл «спектакль» на даче Бориса Павловича? Ведь блефовал же по — черному, а едва до инфаркта не довел. И ни один мускул не дрогнул на его чекистской роже!»

Давиденко знал, что многие чиновники в городе используют свое служебное положение в личных целях. «Не корысти ради, а токмо волей пославшей мя жены!» — привел он по памяти подходящую цитату из известной книжки. — Как же, вы все чистенькие, один я вор и хапуга! Да я по сравнению с вами почти ангел! Ну, разве что без крыльев… Мельников далеко не дурак, и, скорее всего, тоже занимается какими — нибудь темными делами. В свободное от поимки шпионов время. Это только курица от себя гребет, потому что мозгов у нее нет, а этот чекист хитер как дьявол. Кто посмеет сунуться с проверками в ФСБ? Таких ненормальных нет. Делись с начальством и проворачивай свои делишки. Во всех конторах этим промышляют, а чем ФСБ хуже? Дураков там нет… Во всяком случае, раньше их туда не брали. И Мельников тоже, поди, живет не на одну зарплату…»

Постепенно в его голове начал складываться план действий, столь необычный и рискованный, что уже сейчас по коже бегали мурашки. Это была отчаянная авантюра, но которую при других обстоятельствах он ни за что бы не отважился. Но другого выхода он не видел.

Почти неделю агент Черный потратил на подготовку к своему отчаянному плану. Теоретически он довольно хорошо представлял себе технологию слежки, благо книг на эту тему он перечитал немало. Но в действительности он сразу же столкнулся с проблемами. Близко подходить к своему злейшему врагу страшно и очень опасно: Мельников ведь не лох какой — нибудь, а матерый волк. По сравнению с ним, Яша Давиденко это даже не слепой щенок, а щенок, который еще не родился на свет божий. Если же следить издалека, то что можно увидеть? Нужен бинокль.

Бинокль у него был — он висел под барометром на стене в гостиной.

«Теперь транспорт, — двигался шаг за шагом агент в своих размышлениях. — Надо быть законченным идиотом, чтобы следить за опытным в таких делах чекистом, используя свою машину. Начни Мельников тянуть за эту ниточку, он в момент выйдет на меня. То — то он обрадуется! И еще какую — нибудь пакость придумает… С него станется: обвинит в шпионаже, а потом доказывай, что не верблюд. Кроме того, всегда найдется какой — нибудь любопытный кретин, который что — то видел. Да и номер могут запомнить…»

Яша вздохнул: «Номера — это тоже проблема. Снять — рискованно, ГАИ начнет цепляться… Нет, проще всего одолжить машину и немного заляпать цифры номеров грязью. — Ему не раз приходилось выручать своих приятелей, когда у тех возникали проблемы с ГАИ: брат его жены служит там лейтенантом. Поэтому он полагал, что одолжить раз — другой машину он сможет. — Но самое важное это компромат. Бегать за Мельниковым просто так — в этом нет смысла. Нужно всё фиксировать на пленку…»

Здесь проблем у агента Черного не было: в тесной кладовке у него давно была оборудована неплохая фотолаборатория. Фотоаппарат у него был, а телеобъектив можно одолжить на время.

С транспортом, номерами, биноклем и фотосъемкой всё было более или менее ясно. Но как быть, если придется вести пешую слежку? Пока он в машине, то и запоминают в лучшем случае машину. Но как только он начнет следить за Мельниковым во дворах, парках или пляжах — а куда его понесет, никто не знает — то тогда описывать будут уже его самого.

«А внешность у меня приметная, — с досадой подумал Яша и провел рукой по голове. — Еще нет тридцати пяти, а плешь уже приличная. Придется от нее избавиться, не дожидаясь изобретения патентованного средства для отращивания волос. Можно позаимствовать у жены один из париков — у нее их штуки три… Вот зачем женщинам нужны парики? Они ведь не лысеют? …Но придется постричь его покороче: иначе могут принять за педика».

Он снова вздохнул: как всё просто в книгах или фильмах! На деле же куча проблем, и каждая из них требует самого серьезного внимания.

«Переодеться бы в женщину, — неожиданно подумал он, — вот это был бы класс! …Переодеться — то можно, − расстроено вздохнул Яша, − но тогда проблема с правами и, следовательно, с ГАИ. Не рисовать же теперь липовые права?»

И тут его осенило: «Ну, не болван ли?! Ведь жена еще шесть лет назад получила права, но после того, как попала в аварию, за руль не садится. Так ее права и валяются где — то в шкатулке».

«А ведь это хорошая идея: один раз быть в мужской одежде, а другой — в женской, − с оптимизмом прикидывал он. − Получается, вроде, как два человека — не так быстро примелькаюсь. Женских шмоток два шкафа, здесь «ноу проблем», хуже — с обувью. Ходить в женских туфлях, да еще на каблуках? Ну уж нет! Это только в кино красиво, а на деле я буду себя чувствовать как собака на заборе… Как они вообще ходят на каблуках и не вывихивают себе ноги? Тоже загадка природы….А ведь вполне может случится, что придется лазить и по заборам, и по крышам. Кроссовки и джинсы я надену свои, а блузку, куртку и парик — жены, так будет гораздо практичнее».

Давиденко нашел на антресолях старый парик, который жена давно забросила и не носила и, закрывшись в ванной, примерил его. Синеватые щеки и подбородок как — то не вязались с рыжим цветом парика.

— Этого только не хватало! — негромко пробормотал он. — Точно за педика примут! Придется еще и технику макияжа осваивать. А с носом что делать? — спросил он сам себя, наклонился вплотную к зеркалу и потрогал нос кончиками пальцев. — Меньше его не сделаешь… Придется оставить как есть, только припудрить слегка. Слабовато, конечно, но если держаться в сторонке, то, пожалуй, сойдет. Даже — днем.

Следующая проблема заключалась в его жене. Посвящать ее в такие дела это то же самое, что дать объявление в газету. Никакие секреты она не может хранить дольше минуты. Именно столько времени ей требуется, чтобы поделиться ими по телефону со своими многочисленными родственницами, подругами, приятельницами и просто знакомыми. А телефон — черт бы побрал этого Мельникова! — прослушивается. И если, не дай бог, всплывет история с переодеваниями и макияжем, то вообще трудно представить, что она может вообразить. Скандал будет грандиозный! И чтобы убедить ее в том, что он не «голубой» и не бисексуал, ничего другого не останется, как посвятить ее в свои планы. Но тогда слежка кончится полным крахом: при ее болтливости это гарантированный результат.