обходы, стараясь не подставляться под огонь тяжелых полевых и зенитных орудий. Большевики сами часто организовывали засады, подбили немало танков, особенно в 8-й панцер-дивизии. К тому же широкие гусеницы их КВ и Т-34 позволяли гораздо легче преодолевать заболоченную местность, а 76 мм пушки были заметно мощнее 75 мм орудий установленных на германских танках, да и броневой защите русские панцеры, особенно КВ, заметно превосходили своих «оппонентов».
— Жаль, не удалось установить вокруг Петербурга плотную блокаду — соединение с финнами на Свири означало бы полную и безоговорочную победу. Жаль, но условия самой местности и фанатичное упорство большевиков не позволило нам удержать победу. Но ничего страшного не случилось — это временно. Артиллерийские обстрелы и налеты авиации совершат свое дело — нам удастся уничтожить электростанции, а без электричества встанут их заводы, что продолжают выпуск военной продукции. К тому же обе ветки железной дороги, оставшиеся у большевиков, не могут питать в прежних объемах огромный город — на населения обрушаться лишения, а это неизбежно вызовет недовольство. Нам просто следует вести жесткую осаду, и рано или поздно, но капитуляция последует.
Генерал кавалерии Линдеман говорил уверенно, он так и думал на самом деле. И как ни странно, считал, что решение фюрера о переброске двух моторизованных корпусов на московское направление является абсолютно верным, только немного запоздавшим — нужно было отправлять дивизии еще до волховских боев, в которых они понесли значительные потери. Теперь будут переброшены несколько ослабленные соединения, во всех трех танковых дивизиях осталось примерно по сотне танков в каждой. Также как в единственной оставшейся под Ленинградом 8-й панцер-дивизии. Вообще, его моторизованный корпус стал существенно слабее — «полицейскую» дивизию СС вывели из состава, а взамен ее перевели из 39-го моторизованного корпуса 20-ю моторизованную дивизию, понесшую значительные потери в ожесточенных боях под Мгою. Но даже этих двух дивизий 50-го корпуса будет достаточно для отражения любого большевицкого наступления, которое неизбежно произойдет в самое ближайшее время.
И будет отражено — в этом не было ни малейших сомнений. Засевшая в окопах германская инфантерия очень быстро создавала непреодолимую оборону, имея богатейший опыт кровопролитных позиционных боев на западном фронте прошлой войны. А в обороне потери вермахта будут в несколько раз, а то и многократно, меньше тех, которые понесут русские армии. Попытка взломать позиции обернется для большевиков кровавой бойней — в этом были уверены многие генералы.
Потому встретили без особых возражений приказ фюрера о переброске в группу армий «Центр» моторизованных и танковых дивизий, прекрасно осознавая, что им на позиционном фронте делать нечего. Здешние места совсем не подходят для танковых дивизий, можно воевать только ротами и батальонами, как сделали большевики — ведь фактически их полки и бригады таковыми и являются, приспособили структуру к местным реалиям.
Из группы армий «Север» отдали и часть автотранспортных рот, по опыту зная, что в условиях статичности оборонительных позиций автомобили по большому счету нужны только для подвоза грузов от железнодорожных станций — все доставки обеспечиваются исключительно поездами. Да и переход к обороне 18-й и 16-й армий являлся своевременным — войскам требовалась длительная передышка, к тому ход войны здесь диктовался стратегическими соображениями. Держать фронт минимально возможными силами, используя выгодные условия местности, в то же время, предоставляя все «подвижные» дивизии для наращивания ударов в глубину в ходе готовящегося наступления на Москву, в котором будут задействованы три танковые группы из имеющихся в вермахте четырех…
В последний день сентября немцы приступят к операции «Тайфун» — широкомасштабному наступлению на Москву, задействуя три танковые группировки. При этом реальная ситуация в раскладе сил немного изменится в худшую сторону — в 3-ю танковую группу будет возвращен 39-й моторизованный корпус, пусть и урезанный на одну дивизию. Наступать на Тихвин в октябре он уже не будет…
Часть вторая
Глава 20
— Возникла оперативная пауза, грех ей не воспользоваться, и навалится на финнов. У меня есть еще три дивизии, пополнить только надо — их гвардейцами сменить можно, раз немцы к обороне по всему Волхову переходят. И еще 1-я егерская дивизия в Лодейном Поле уже — ее до последнего в резерве держал, кроме одного полка, вот ими и ударим. Отбить Олонец и выйти в тыл вражеской группировки, что лезет сейчас на Петрозаводск. Город нельзя сдавать, категорически — я туда отправил 2-ю егерскую дивизию, в эшелоны начала погрузку 286-я стрелковая дивизия — все, что есть самое лучшее, срочно отправляю, включая и тяжелые танковые полки — 6-й и 8-й.
Маршал Кулик посмотрел на Жданова, задумчиво взирающего на карту Карелии. Большой перешеек между Ладожским и Онежскими озерами внушал не только у секретаря ЦК определенные опасения — карандашами штабных командиров там была нанесена крайне запутанная обстановка. И требовалось как можно быстрее разобраться с противником — сохранить прямое сообщение с Ленинградом по Кировской железной дороге от Мурманска, а заодно обезопасить Беломорско-Балтийский канал.
Сам он был выдернут из Киришей быстро и жестко — с приказом вступить в командование Ленинградским фронтом. Причем позвонил сам Шапошников, начальник Генерального Штаба, не Сталин, и прямо сказал, что маршал Ворошилов как член ГКО необходим в Москве, а Ленинградский и Волховский фронты для удобства управления объединяются под единым командованием. Причем в непосредственное подчинение передается Карельский фронт, которому нужно оказать всемерную помощь.
— Вот смотри что получается — части 7-й армии еще держат Петрозаводск, и это хорошо — я туда генерала армии Мерецкова отправил, принять командование Карельским фронтом, но не всем, а собственно карельским участком, до Беломорска. Генерал-лейтенант Фролов снова командарм-14, слишком протяженный фронт, полторы тысячи километров, он просто не справился, вот и произошел кризис. Сейчас ситуацию нужно выправлять, Андрей, и маршал Шапошников согласился с моими предложениями.
Григорий Иванович остановился — за эти часы он предпринял несколько важных решений, и теперь вводил Жданова в курс обстановки, прилетев в Ленинград на «амбарчике», который приводнился у Охтинского моста — там, на Неве уже специально отвели место для гидроаэродрома.
— Война на севере Карельского фронта идет по четырем направлениям. На Мурманск пытается наступать германская горная армия, но наша 14-я армия генерал-майора Панина держится. На Кандалакшу пытается пробиться германский армейский корпус, на Кестеньгу и Ухту, с выходом на Кемь, наступают совместно немцы и финны — те вроде выставили всего одну пехотную дивизию и мелкие части. Пусть генерал-лейтенант Фролов там командует всеми нашими войсками, сведенными в одну 57-ю армию — противник
