кожуха на стволе, которого в оригинальном пулемёте не было, а также видоизменённого приклада куда более сложной и неудобной для стрельбы. Был ещё ряд мелких деталей в визуальной составляющей, если изменить которые, то получится тот самый пулемёт, успевший послужить во многих десятках конфликтов.
— Ты его действительно самостоятельно изобрёл? Вот прямо сам, с самого начала и до конца. Вот только честно мне отвечай.
— Да, ваша светлость, именно так! — Григорий ткнул в небольшую трубку, тянущуюся под стволом, — Я ствол задумал несъёмный, чтобы дешёвое оружие получилось, а для того, чтобы он не грелся сильно — задумал здесь регулировку пороховых газов и поверх ствола кожух сделал, как у вас на автомате сделано. Ещё и калибр винтовочный, чтобы ничего менять не пришлось. Я и конструкцию для ленты придумал, ваше сиятельство. Хорошее оружие же вышло!
— Отличное, Гриша. Можно парочку решений других применить, но точно не зря тебя порекомендовали мне. Хорошее будущее нас ждёт!
Глава 10
— Тебе бы уже жениться пора, Игорёшь, — причитала мать, сидя на стуле в углу и внимательно наблюдая за тем, как собираю вещи в большой кожаный чемодан на костяной рукояти. — Я уже и сёстрам твоим нашла хорошие браки, а ты у меня всё равно одиноким ходишь. Понимаю, что Анну тогда убили, но времени уже много прошло, а ты холостяком продолжаешь ходить. Всё по командировкам ездишь, на войну сходить успел, сердце моё волнуешь. Остепениться уже пора, Игорёшь.
Эту шарманку мать заводила каждый раз, когда я оказывался дома чуть больше, чем на половину суток, либо же наоборот собирался в очередную поездку. Она старательно давила на мозги, пытаясь продавить мне идею женитьбы. Нельзя сказать, что её слова не имели под собой логичной подоплёки. Она желала не только связать наше семейство ещё одним выгодным, можно даже сказать, стратегическим браком. Её ключевой причиной, как и у многих матерей, было моё личное счастье, а как может его достичь молодой человек в самом расцвете сил? Совершенно логично, что вообще никак. Как же я относился к таким желаниям своей названной матери? Само собой, что ругать её я не собирался, поскольку она действовала исключительно из добрых побуждений. Прошлый брак пусть и закончился отнюдь не хэппи-эндом, но принёс мне достаточно много позитивных эмоций. К тому же она считала меня родным сыном, родной кровью и совершенно точно никак не могла догадываться о произошедшем с её сыном.
— Понимаю, маменька, но никак не могу выделить на это своё время. Сама ведь понимаешь, что у меня дел сейчас полон рот. Вот, в столицу вызывают для дел государственных. Не могу же я государю-императору отказать? Раз уж призвали меня на службу престолу нашему, то надобно явиться. Не просто же так мы князьями являемся, а значит нужно свой титул подтверждать. Может быть, если на балы получится попасть, то и сыскать у меня получится жену. Уж где-где, а в столице достаточно свободных девиц из богатых и титулованных родов.
— Ты уж постарайся, Игорёшь! — мать сложила ладони в молитвенном жесте. — Нельзя в таком возрасте без жены быть. Мне пора уже внуков на коленях качать, а ты всё «потом», да «потом».
Да, меня в очередной раз решили призвать в Москву. Причём сделали это специальным приказом, который передал даже не простой вестовой или заказной курьер, а один из агентов охранки. Правда, он старательно пытался изобразить из себя простого человека, промышляющего частной почтовой службой, но немного оттопыренные полы рубахи явно намекали на находящийся внутри ствол. К тому же взгляд у этого «почтальона» был слишком цепким и внимательным, захватывающим и запоминающим каждую возможную деталь, которая только попадалась в сектор обзора. К тому же этот посыльный едва ли не вскинул руку в воинском приветствии, пусть и вовремя спохватившись.
*'Его сиятельству Князю Игорю Олеговичу Ермакову
Москва, Пречистенка, дом 34.
№1847 от 14 сентября 1909 года
Совершенно секретно
Отделение Опричнины
Милостивый государь, Игорь Олегович. Имею честь уведомить ваше сиятельство, что по Высочайшему повелению Его Императорского Величества при первом отделении Опричнины учреждается Особый Комитет по усовершенствованию технического оснащения войск.
На основании представленных боевых отчётов об успешном применении автоматического оружия вашей конструкции в ходе кампании в заморских Американских владениях, отделение просит вас оказать содействие в вышеозначенной работе, зачислившись в состав упомянутого учреждения в качестве Члена-изобретателя первого класса.
При сем считают необходимым довести до вашего сведения, что деятельность комитета будет осуществляться под непосредственным началом Его Императорского Высочества Великого князя Александра Александровича, при участии лучших научных и технических сил Империи. Вам предоставляется право личного доклада, конструкторское отделение с полным штатом помощников, а также отпуск из казны в необходимом суммарном объёме для усовершенствования.
Покорнейше прошу ваше сиятельство удостоить комитет чести вашего присутствия в этом же месяце двадцать восьмого числа в четырнадцать часов в здании Арсенала.
По прочтении сжечь.'*
Мне даровали две недели на то, чтобы прибыть в столицу. Не сказать, чтобы последнее путешествие в государственную столицу произвело на меня неизгладимое впечатление, но выполнять указание опричнины было строго необходимо. Даже в самых сложных случаях было необходимо соблюдать правила этого скрытного и серьёзного ведомства.
Пару дней мне пришлось в значительной спешке собирать себе группу. Было понятно, что я буду далеко не единственным оружейником, который занимается усовершенствованием вооружения и снаряжения Русской Императорской Армии, но даже так было необходимо собрать собственную рабочую группу. Казалось бы, выбери самых умелых работников, самых мозговитых и способных. Однако было нужно не только собрать эффективный комплект помощников, но и не оставить фабрику без головы. Всё же я не отменял приказа на расширение производства, а потому нужен грамотный управленец, что-то смыслящий не только в том, куда и зачем посылать людей, но и знающий толк в самой непростой работе станочников. В моём случае группу пришлось ограничить четырьмя головами, включая мою, молодого Григория и ещё двух заводчан. Звёзд с неба они не хватали, но были более чем образованными, работающими не только руками, но и головой. К тому же со мной прибыла небольшая группа слуг. Само собой, можно было бы прожить и без них, но к подобному комфорту я уже банально привык, едва ли не позабыв о своей самостоятельности в прошлой жизни.
В поезд я садился заранее, предварительно осмотрев каждый закуток вагона, в котором ехал. Причём обошёл вагон я как снаружи, так и изнутри, прекрасно помня о том, как погибло семейство
