IX. Глуповатый друг детектива, Уотсон в том или ином облике, не должен скрывать ни одного из соображений, приходящих ему в голову; по своим умственным способностям он должен немного уступать — но только совсем чуть-чуть — среднему читателю.
Это правило адресовано тем, кто хочет совершенствоваться; вообще-то, в детективном романе вполне можно обойтись без Уотсона. Но если уж он там есть, то существует он для того, чтобы дать читателю возможность помериться интеллектуальными силами со спарринг-партнером. «Может быть, я рассуждал и не очень умно, — говорит он себе, закрывая книгу, — но по крайней мере я не был таким слабоумным тупицей, как бедный старина Уотсон».
X. Неразличимые братья-близнецы и вообще двойники не могут появляться в романе, если читатель должным образом не подготовлен к этому.
Это слишком простой прием, и основан он на слишком маловероятном предположении. Добавлю в заключение, что никакому преступнику не следует приписывать исключительные способности по части изменения своего внешнего вида, если только автор честно не предупредит нас, что этот человек, будь то мужчина или женщина, привык гримироваться для сцены. Как восхитительно, например, упомянуто об этом в «Последнем деле Трента»!
1929
Присяга Детективного Клуба
Председательствующий обращается к Кандидату:
Имярек, есть ли у вас твердое желание стать Членом Детективного Клуба?
Кандидат громким голосом отвечает:
Да, у меня есть такое желание.
Председательствующий:
Обещаете ли вы, что ваши детективы будут старательно и честно расследовать преступления, которые вы предложите им раскрыть, используя ту сообразительность, какою вам заблагорассудится их наделить, и не полагаясь на божественное откровение, женскую интуицию, колдовство, действие тайных сил, совпадение или провидение?
Кандидат:
Обещаю.
Председательствующий:
Клянетесь ли вы никогда не скрывать от читателя важного ключа к разгадке?
Кандидат:
Клянусь.
Председательствующий:
Обещаете ли вы соблюдать приличествующую сдержанность и не слишком увлекаться бандами, преступными сговорами, лучами смерти, призраками, гипнозом, люками-ловушками, китайцами, архипреступниками и сумасшедшими, а также никогда и ни при каких обстоятельствах не прибегать к загадочным ядам, неизвестным науке?
Кандидат:
Обещаю.
Председательствующий:
Будете ли вы блюсти нормы правильного литературного английского языка?
Кандидат:
Да.
Далее Председательствующий спрашивает:
Имярек, есть у вас нечто такое, что вы чтите как святыню? После того как Кандидат назовет ту вещь, которую он считает для себя особо священной, Председательствующий спрашивает у него:
Имярек, клянетесь ли вы тем-то (здесь Председательствующий называет вещь, которую Кандидат объявил особо для него священной), что станете добросовестно соблюдать все эти обещания, которые вы дали, покуда являетесь Членом Клуба? Если же Кандидат не сможет назвать вещь, которую он чтит как святыню, Председательствующий предлагает ему поклясться следующим образом:
Имярек, клянетесь ли вы надеждой на повышение поступлений от продажи ваших книг, что станете добросовестно соблюдать все эти обещания, которые вы дали, покуда являетесь Членом Клуба?
На что Кандидат отвечает так:
Торжественно клянусь. И, кроме того, обещаю и обязуюсь, храня верность Клубу, не красть и не разглашать никаких сюжетов или секретов, сообщенных мне до публикации кем-либо из Членов, будь то под влиянием спиртного или по какой-либо другой причине.
Тогда Председательствующий обращается к Собранию:
Если кто-либо из присутствующих Членов возражает против Предложения о принятии, пусть он или она заявит об этом. В случае, если возражение будет высказано, Председательствующий назначает время и место для подобающего обсуждения данного вопроса и объявляет Кандидату и Собранию:
Поскольку мы проголодались и дабы избежать неподобающе ожесточенных споров между нами, я приглашаю вас, Имярек, быть сегодня нашим Гостем и напоминаю вам о вашем торжественном обещании касательно кражи или разглашения сюжетов и секретов.
Если же возражений высказано не будет, Председательствующий говорит; обращаясь к Членам:
Итак, провозглашаете вы Имярека Членом нашего Клуба? Тогда под руководством Церемониймейстера Собрания или Члена, назначенного Секретарем исполнять церемониймейстерские обязанности, собравшиеся выражают единодушное одобрение громкими возгласами в полную меру своих способностей и возможностей. После того как клики прекращаются, будь то из-за необходимости перевести дух или по какой-либо другой причине, Председательствующий делает следующее объявление:
Имярек, вы по всем правилам приняты в Члены Детективного Клуба, и если вы нарушите данное вами обещание, то пусть другие писатели раньше вас используют ваши сюжеты, пусть ваши издатели околпачат вас при заключении договоров, пусть незнакомые люди притянут вас к суду за клевету, пусть страницы ваших книг будут кишеть опечатками и пусть тиражи ваших книг станут неуклонно сокращаться. Аминь.
Кандидат, а вслед за ним и все присутствующие Члены произносят:
Аминь.
Морис Леблан
О Конан Дойле
Если бы автор детективов обратил на свой роман всю мощь поразительной дедукции и наблюдательности, благодаря которым он разгадывает тайны, то, думаю, от романного расследования он не оставил бы камня на камне. Вооружись Шерлок Холмс самой сильной лупой и исследуй он хладнокровно путь, по которому столь хитроумно вел его к разгадке мой друг Конан Дойл, знаменитый сыщик не без изумления обнаружил бы, что на этом пути истину ему не найти вовек. Как правило, все рассуждения идут прахом из-за случайно вкравшейся неточности, наталкиваются на непредвиденные препятствия или плохо согласуются между собой.
В реальности все происходит иначе. Совершено преступление. Полиция, включившись в расследование, продвигается от неизвестности к фактам, из беспросветной тьмы к ясности. Романист же действует по-другому. Он отправляется из конечного пункта, им же сознательно выбранного, а затем идет вспять, расставляя по дороге ловушки, запутывая следы, сгущая тени. Добравшись до исходной точки, он вверяет читателя многоопытному Шерлоку Холмсу, которому остается лишь найти заботливо расположенные отпечатки пальцев, подобрать окурки, обшарить все кругом, проанализировать, сделать выводы, полистать справочники и обнаружить в старых газетах статьи, заготовленные Конан Дойлом. В случае затруднений он раскуривает трубку и отыскивает ключ к разгадке в голубых клубах дыма.
Так обстоит дело. Детектив или, точнее, роман загадочных приключений не что иное, как воздушный замок. Автор придумывает задачу, усложняет ее до предела, а затем сам же решает ее на глазах у публики, без устали повторяя: «Не правда ли, удивительно? Какой гений мой сыщик, неужели ему удастся распутать клубок?»
— И что с того? — возразят мне. — Писатель известен целому свету, его книгами, переведенными на все языки, вот уже тридцать лет наслаждаются и аристократы, и обыватели. А вы говорите, что все это фикция!
— Своей славой Конан Дойл обязан не детективному таланту, — отвечу я, — не пресловутым способностям к дедукции, а великому дару рассказчика, что мне кажется значительно более важным. Быть сыщиком и придумывать истории про сыщика — разные вещи. Поиски виновного уводят далеко от места преступления, приходится двигаться на ощупь, опираться на улики, чья истинная ценность неизвестна и которые могут вывести на правильный след или сбить с толку. Невозможно найти преступника, оставаясь в кабинете, манипулируя вымышленными фактами, заранее подогнанными к тщательно сконструированному преступлению.
— Значит, все придумано?
— В любом романе все придумано. Исследование нравов ничуть не правдоподобней детектива, и автор, рассказывающий о любви, ничем не превосходит того, кто опирается на факты, уголовную хронику, исследует, сопоставляет, фантазирует и оживляет ее на свой собственный лад. Для этого нужен талант, а Конан Дойл был наделен им щедро. Он умеет самым выигрышным образом отобрать, осветить, согласовать и представить факты, соблюдая законы гармонии и композиции. Едва только в его сознании сложилась картина преступления, как он тут же отыскивает способ вдохнуть в нее жизнь. В нужный момент он то ускоряет, то замедляет ход повествования, то топчется на месте, то устремляется вперед. Он волнует, покоряет, беспокоит, потрясает. Словом, он подлинный художник.
