4. Это самоубийство, которому нарочно придана видимость убийства. Человек закалывается сосулькой, сосулька тает, и, поскольку в запертой комнате не находят никакого оружия, предполагается убийство. Человек стреляется из револьвера, привязанного к концу натянутой резинки; выпавший у него из руки револьвер исчезает в дымоходе камина. У этого приема есть варианты (когда дело происходит не в запертой комнате): револьвер самоубийцы привязан шнурком к тяжелому предмету, перекинутому через перила моста, — после выстрела револьвер падает в воду. Аналогичным манером револьвер выдергивается за окно и оказывается погребенным в сугробе.
5. Произошло убийство, но убийца с помощью переодевания и перевоплощения запутал следы. Например: убийство уже совершено, труп лежит в комнате, дверь которой находится под постоянным наблюдением, но убитого еще считают живым. Одевшись точно так же, как убитый, либо имитируя его походку, убийца торопливо входит в комнату. Тот, кто видел его со спины, принимает его за жертву. Войдя в комнату, убийца резко поворачивается, сбрасывает маскарадный костюм и тут же выходит, уже в своем собственном облике. Создается иллюзия, будто он лишь разминулся с жертвой в дверях. В любом случае у него есть алиби, поскольку потом, когда обнаруживают труп, делается вывод, что убийство произошло через какое-то время после того, как «жертва», в которую перевоплотился убийца, вошла в комнату.
6. Произошло убийство, и совершил его человек, находившийся в тот момент вне комнаты, однако создается ошибочное впечатление, что убийца должен был находиться внутри.
Ради наглядности классификации, — пояснил доктор Фелл, прерывая перечисление, — я помещу эту разновидность убийства в общую категорию «Дистанционное, или сосулечное, преступление», поскольку убийство данного типа обычно представляет собой один из вариантов применения этого принципа. Я уже говорил о сосульках, и вы понимаете, что именно я имею в виду. Дверь заперта, окошко слишком мало, чтобы через него мог проникнуть убийца, и тем не менее жертву, судя по всему, заколол человек, находившийся в комнате, а орудие убийства найти не удалось. На самом же деле жертва убита выстрелом снаружи из ружья, заряженного вместо пули сосулькой, которая растаяла, не оставив следа. Мы не станем здесь касаться вопроса о практической осуществимости такого способа убийства, как не касались мы вопроса о реальности таинственных газов, о которых я упоминал раньше. По-моему, первой использовала в детективной литературе этот ход Анна Катарина Грин — в романе «Только инициалы».
(Между прочим, ее можно считать родоначальницей целого ряда литературный традиций. В своем первом детективном романе более чем полувековой давности она положила начало легенде о кровожадном секретаре, убивающем своего хозяина, и, думается, сегодняшняя статистика подтвердит, что секретарь по сей день остается самым распространенным убийцей в детективной литературе. Убийцы-дворецкие давным-давно вышли из моды; калека в инвалидной коляске слишком уж подозрителен, а спокойная пожилая незамужняя дама давно уже рассталась с манией убийства, чтобы стать детективом. Врачи сегодня тоже исправились — если, конечно, не превратились, обретя известность, в Безумных Ученых. Юристы, хотя они по-прежнему прожженные плуты, представляют реальную опасность лишь в немногих случаях. Но все возвращается на круги своя! Эдгар Аллан По восемьдесят лет назад выдал секрет, дав своему убийце фамилию Гудфеллоу[30], и вот популярнейший современный автор детективных романов поступает точно так же, назвав своего главного злодея Гудменом[31]. Ну а пока что эти секретари по-прежнему остаются самыми опасными людьми среди домочадцев.)
Так возвратимся к сосульке: фактическое ее использование в названных мною целях приписывается Медичи, а в одном из замечательных романов Флеминга Стоуна приведена эпиграмма Марциала в доказательство того, что ее применяли как смертоносное оружие еще в Риме первого века до нашей эры. Итак, сосульку метали, как дротик, ею стреляли из ружья или из арбалета, как это было в одном из приключений Гамильтона Клика (этого замечательного персонажа книги «Сорок лиц»). Вариациями все той же идеи растворяющегося метательного снаряда являются пули из каменной соли и даже пули из замороженной крови.
Но это наглядно иллюстрирует, что я имею в виду, когда говорю о преступлениях, совершенных внутри комнаты человеком, находившимся снаружи. Есть и другие способы. Жертва может быть заколота тонким клинком вроде вынутой из трости вкладной шпаги — укол наносится сквозь стену из вьющихся растений на даче; человека могут пронзить таким тонким лезвием, что он не почувствует укола и перейдет в соседнюю комнату, прежде чем упасть замертво. А то еще жертву заставят выглянуть из окна, до которого невозможно добраться снизу. Зато сверху ей обрушится на голову наша старая приятельница сосулька, после чего мы имеем труп с раскроенным черепом, но не имеем орудия убийства, потому что оно растаяло.
Под этой же рубрикой мы можем поместить убийства, совершаемые при помощи ядовитых змей или ядовитых насекомых (хотя с таким же основанием можно было бы обозначить эти убийства и в пункте 3). Змей можно поместить не только в сундуках и сейфах — их можно также хитроумно спрятать в цветочном горшке, в книге, в люстре и в трости. Мне даже помнится одна веселенькая вещица, в которой янтарный черенок трубки, причудливо вырезанный в форме скорпиона, вдруг оживает, обернувшись самым настоящим скорпионом, стоило жертве поднести трубку ко рту. Но если вы, джентльмены, захотите узнать про самое хитроумное убийство на расстоянии, когда-либо совершенное в запертой комнате, я порекомендую вашему вниманию один из самых блистательных детективных рассказов в истории детективной литературы. (Честное слово, рассказ этот — одна из недосягаемых вершин безупречного, высшего совершенства в этом жанре наряду с такими шедеврами, как «Руки мистера Оттермоула» Томаса Берка, «Человек в проулке» Честертона и «Загадка камеры 13» Жака Фютреля.) Это рассказ Мелвилла Дэвисона Поста «Тайна Думдорфа», где в роли дистанционного убийцы выступает солнце. Луч солнца, падающий в окно запертой комнаты, проходит как через зажигательное стекло сквозь стоящую на столе бутылку с прозрачным спиртом-сырцом и поджигает пистон патрона в ружье на стене — в результате ружье стреляет прямо в грудь лежащему на кровати ненавистному субъекту. А возьмите такой случай…
Впрочем, ближе к делу! Гм. Да. Не буду отвлекаться. Вот еще одна, последняя, категория — она и завершит мою классификацию.
7. Это убийство, совершенное таким образом, чтобы создать впечатление, прямо противоположное тому, которое достигается в пункте 5. А именно: убийца создает видимость, будто жертва была мертва задолго до того, как она умерла на самом деле. Жертва спит (усыпленная снотворным, но живая и невредимая) в запертой комнате. Громкий стук в дверь не выводит ее из забытья. Убийца притворяется встревоженным, поднимает переполох, взламывает дверь, первым врывается в комнату и убивает спящего, заколов его или перерезав ему горло. При этом он внушает другим свидетелям этой сцены, что они увидели нечто такое, чего на самом деле они не видели. Честь изобретения этого приема принадлежит Израилю Зангвиллу, и впоследствии он применялся в самых разнообразных вариантах. Убийство совершалось (как правило, ножом) на борту корабля; в заброшенном доме, в оранжерее на чердаке и даже под открытым небом: человек сперва спотыкается, а уж затем над ним, оглушенным падением, склоняется убийца. Так что…
— Стойте! Погодите минутку! — перебил Хадли и постучал кулаком по столу, требуя внимания. Доктор Фелл, довольный собственным красноречием, с любезным видом повернулся к нему и лучезарно улыбнулся. Хадли продолжил: — Все это, может быть, великолепно. Но вот вы перебрали все ситуации, связанные с запертой комнатой…
— Все ситуации? — фыркнул доктор Фелл, вытаращив глаза. — Как бы не так! Да я даже не перебрал всех способов в рамках только одной конкретной классификации; это же лишь черновой импровизированный набросок, впрочем, пусть уж он останется таким, какой есть. А сейчас я поведу речь об иной классификации: о различных ухищрениях и манипуляциях, при помощи которых можно запереть двери изнутри. Гм, гм! Итак, джентльмены, я продолжаю…
— Нет, позвольте, — упрямо перебил его Хадли. — Я воспользуюсь против вас вашими же доводами. Вы говорите, что мы сможем получить ключ к разгадке, если переберем разные способы, посредством которых проделывался этот трюк. Вы перечислили семь категорий, но ведь ни одна из них не применима к нашему случаю: все они должны быть исключены в соответствии с вашей же классификацией. Перед тем как начать перечисление, вы, помнится, сказали: «Убийца не скрылся из комнаты, потому что никакого убийцы там в тот момент и не было». Значит, вся ваша классификация — коту под хвост! Единственное, что нам известно наверняка, если не ставить под сомнение правдивость показаний Миллса и миссис Дюмон, — это то, что убийца действительно находился в комнате! Что вы на это скажете?
