class="p1">— Откуда он приплыл, почему оказался на рифах — неизвестно. — подтвердил догадку провожатый. — Сейчас от корабля остался лишь корпус, да и тот весь в дырах. Его одно время собирались разобрать на доски, стройматериалы тут в дефиците — но не стали, какая-никакая, и реликвия… историческая.
И посмотрел на обломки, словно оценивая их ценность для будущих историков этого мира.
— А то, что было внутри судна — оно куда делось?
— По-разному. Что-то пустили в дело — запасной рангоут, железки всякие, бочки, канаты — что-то растащили по домам. А самое интересное сдали в ратушу, в качестве экспонатов.
«Ратушей» здесь называли здание городской администрации, самое большое в посёлке, единственное, имеющее целых три этажа. Как раз на третьем этаже, в просторной мансарде, и располагался музей. Они с Казаковым изучали витрины с абордажными топорами и саблями, заглядывали в стволы маленьких медных фальконетов, приподнимали окованные железом крышки сундуков. И долго рассматривали главные экспонаты — странные, похожие на человеческие, черепа, украшенные гребневидными выступами.
— Эти существа напали на судно после того, как оно село на камни. — говорил Казаков. — Наверняка мы, ясное дело, знать не знаем, только предполагаем — но, поскольку обломков другого судна рядом не нашли, то выходит, что они явились с берега.
— А может, ушли? — спросил Роман. — Взяли на абордаж, перебили команду, ограбили — и отправились по своим делам. А корабль уже потом на камни выбросило?
Казаков покачал головой.
— Маловероятно. Пираты — и те своих убитых забирали и хоронили в море, а тут вся палуба была завалена костяками, и две трети из них гребнеголовые. Мы потом подсчитали — не меньше шестидесяти… Нет, они пришли с берега, на лодках и плотах, никак иначе!
Роман покосился на деревянную кобуру, висящую на боку экскурсовода.
— Это здесь вы нашли маузер и бумаги Александра Грина?
— Там. — Казаков показал на рощу в полукилометре от уреза воды. — И не я, а Серёга с Валуэром. Меня тогда не было ни на острове, ни в Зурбагане.
— А где вы были?
— В Москве, в своей квартире на Рязанском проспекте. — Казаков невесело усмехнулся. — Пил, как подорванный и сдох бы, наверное, если бы Серёга меня сюда не забрал…
Роман умолк — тема явно была для собеседника не из приятных.
— Говорю же, его расспроси. — повторил Казаков. — Это он первым открыл сундук. Там ещё много чего было… разного.
И осёкся, словно едва не сказал лишнего. Роман решил не уточнять.
— А сам Грин как сюда попал?
— Ещё один вопрос без ответа. Мы знаем только, что он был не один, его сопровождал капитан этого судна. Знаем, что он, скорее всего, принимал участие в абордажной схватке. Когда Серёга стал чистить найденный маузер, в стволе обнаружились следы порохового нагара, а позже, когда обследовали судно — нашли два черепа гребнеголовых с пулевыми отверстиями, аккурат под маузеровский семь-шестьдесят три. Кстати, это доказывает, что нападавшие никуда не уплыли — их всех положили там, на палубе…
— А после Грин и его спутник спрятали сундук на берегу?
— Да, и покинули остров. Надо полагать, их ожидало другое судно. Что было потом — мы выяснить так и не смогли, хотя продолжаем поиски.
Роман огляделся по сторонам, вскарабкался на большой валун, лежащий у самой кромке прибоя, и приподнялся на цыпочки, стараясь получше разглядеть обломки на рифах. Больше ничего интересного вокруг не было — пляж с белым коралловым песком, чайки да пальмы за полосой невысоких дюн.
— И давно они тут лежат?
— Это главная здешняя загадка. Рассуди сам: Александр Грин умер, если считать по земному времени, больше девяноста лет назад, значит, на острове он побывал как минимум, не позже, верно? Но тогда получается, кто обломкам на рифах не меньше ста лет, а этого быть никак не может!
— Да, за год наверняка разнесло бы в щепки… — сказал Роман. — Помните, у Робинзона Крузо — он едва успел вывезти барахло с погибшего корабля, как его разбило штормом.
— А я о чём? — Казаков закивал. — Дело в том, что время на острове течёт как-то… прихотливо. Вот, возьми, скажем, Серёгу — он провёл тут всего пару месяцев, а на Земле прошло около тридцати лет, потому и вернулся он не в свои девяностые, на в две тысячи двадцать третий год!
Роман попытался осмыслить полученную информацию.
— А в Зурбагане? Там сколько прошло времени?
— Понятия не имею. — Казаков пожал плечами. — Меньше. Говорю же, у Серёги спрашивай. Я пытался разобраться, но только сильнее запутался.
— А сейчас время тоже течёт… прихотливо?
— Нет, с тех пор, как наш маяк зарегистрировали в Реестре Лоцманской Гильдии, всё пришло в норму. Впрочем, мастер Валу говорил, что так происходит каждый раз, когда какой-то мир присоединяется к сети Фарватеров — какая-то там синхронизация времени, я сам не вполне понимаю.
Он немного помедлил.
— Мой тебе совет, парень: лучше выбрось всё это из головы. Мозги сломаешь, а проку не будет, точно говорю…
По острову раскатился гулкий выстрел. Роман обернулся — вдалеке, за грядой дюн, взлетело облачко порохового дыма.
— Пора! — Казаков махнул рукой. — Без нас, конечно, не уйдут, а вот Врунгель наверняка разбухтится — он старик пунктуальный, опозданий не терпит. А оно нам надо?
III
— Наконец-то! — Роман поднял ворот бушлата. — Не понимаю, о чём они только думают… Говорили, торопили — срочно, срочно, упустим! — а сами трижды задерживали! Собирались отойти с утренним бризом, потом сдвинули на три пополудни, и в итоге дотянули до вечера!
Дзирта — нет, капитан зурбаганского таможенного крейсера «Латр» — нахмурилась.
— Полагаю, повода для беспокойства нет. Я справилась в Лоцманской Гильдии — обратно «Гриза» пойдёт с грузом ценной древесины, тоже транзитом. А это значит, что им понадобится время на погрузку и пополнение припасов, да и команде нужен отдых. Ведь Зурбагане они на берег не сходили, на Земле, судя по тому, что вы рассказывали, тоже — а значит, задержатся там, никуда не денутся!
Они стояли на мостике рядом, едва ли не касаясь друг друга локтями.
— Ну, хорошо… — Роман поглядел на солнце, едва не касающееся линии горизонта. — Но как же маяк?
