присутствующих, явный азиат, — Ты же…
— Человек, — ухмыльнулся я, — Мне насрать на Книгу. Я останусь на Сердечнике. И уже, господа, имею тут кое-какое положение, кое-какие завязки. Можно сказать, сторону. Нужна ли этой стороне сильная Америка? Очень сомневаюсь.
— Точно человек… — третий, сухой, желтоватый и желчный, лишь дернул уголком рта, — Да ты хоть представляешь, сколько идёт Игра?
— Нет, — ухмыльнулся я, — Но рассматриваю ситуацию с точки зрения именно человека. Короткоживущего. Вы насильно меня затянули к себе по каким-то собственным причинам, выдвигаете мне требования, исходя из ваших общих интересов… некоторые я согласен принять во внимание. Те, которые не пересекаются с моими личными интересами и целями. Но в остальном, господа — привыкайте к отказам.
— Грубо и прямо, — тут же прокомментировал Элефар, перетягивая на себя внимание окружающих, — В чем причина такого подхода, можете объяснить? Наши ресурсы и влияние…
— … представляют из себя месиво, в котором посторонний всегда будет чьей-то игрушкой! — отрезал я, допивая стакан одним махом, а затем продолжая пояснение, — Жертвой, разменной монетой, пешкой. Так что единственная стратегия, которую вы, господа, мне оставили — это дистанцироваться от вас и ваших движений как можно дальше! А в идеале — еще и найти Книгу, которую я бы зашвырнул в свой мир, а затем запустил бы туда всех вас разбираться друг с другом!
Такой пассаж привел присутствующих в молчание на пару минут. Пока они переглядывались, я лишь безразлично гладил рукоятку револьвера.
— Что же, разумно. Почти, — наконец, родил желчный, — Еще раз доказывает, что общую ситуацию вы, князь, считываете лучше, чем мы могли бы надеяться. Да, мы «насильно» ввели вас в наше общество, чтобы исключить ситуацию, когда Элефар получает лично такой козырь… что бы он там не утверждал. Тогда, если вы не планируете как-то сильнее дестабилизировать обстановку в стране…
— Я предлагаю поделиться с князем, господа! — внезапно прорезался маленький скромный Элефар, смотрящийся тут, среди вельмож, довольно нелепо в этом своем теле молодого незаметного парня, служившего когда-то в полиции, — Он только что изъявил открытый интерес к поиску Книги, так почему бы нам… не протянуть ему руку помощи? Снабдим нашего нового знакомого материалами из общеизвестных! Каждому из нас! Почему бы и нет?
Ах ты ж хитрая задница… Хотя, почему бы и нет?
— Если это не наложит на меня дополнительных обязательств, — твердо отрезал я.
— Кроме посещения собраний, — нахмурился азиат, — Учитывая обстановку в Америке, они будут проходить каждую неделю, по четвергам. Заваренная каша нуждается в присмотре!
Ну хоть вслух не произнес, что заваренная мной. Ах какой негодник этот Дайхард, помешал кучке иномировых тварей вести их мирное дремотное управление местным человечеством.
— Ожидайте материалы к вечеру, князь, — вздохнул Элефар, — А теперь, еще один вопрос, если позволите. Как вам ваш новый дворец?
///
Нью-Йорк город довольно новый, полный красок и противоречий. Здесь место находят как лучшие, так и худшие представители человечества во всем своем многообразии. Хотя, конечно, у любого вдумчивого наблюдателя сразу бы возник вопрос — что есть, эти мифические «лучшие» представители? Те, кто помогает обществу больше, чем себе? Альтруисты? Патриоты?
Это очень спорный момент, особенно с точки зрения наиболее преуспевающих членов этой короткоживущей смертной расы. Именно они и считают себя лучшими. Кстати, насчет короткой жизни…
Два чернокожих, остервенело месящих друг друга ногами и руками на этом подпольном ринге, уже проиграли деньги главного приза на визит к стоматологу, но не обращали на подобные мелочи никакого внимания. Впавшие в раж люди, охваченные болью и яростью, просто уже видели в сопернике врага, которого надо положить любой ценой. Адреналин пылал, разбитые рты жадно хватали спертый и прокуренный воздух, кровь и слюна брызгала от каждого удара под крики и гам распаленной зрелищем толпы.
Человек в закрытом помещении, находящимся под потолком подпольной арены, бросив лишь один ленивый взгляд на сражающихся полуфиналистов, моментально вычеркнул обоих из бизнеса. Разрыв сухожилий на ноге одного, трещина в черепе у другого. Кровоизлияние в мозг, поврежденные нервы, только что появились разрывы на печени…
Да, человек бы не смог за полтора десятка метров мимолетным взглядом всё это увидеть и оценить, но то, что им притворялось несколько сотен лет, могло вполне. Эта способность, как и многие другие, позволили Бобу Уолшу стать королем преступного мира Нью-Йорка и оставаться им на протяжении уже трех десятков лет.
Не самое завидное и спокойное положение, которое может занять участник Великой Игры, но это как посмотреть. Контроль над теневыми денежными потоками, информация из самых темных и грязных уголков мира, контакты со всеми преступными группировка мира, начиная с титана вроде Синдиката и заканчивая бандами-однодневками, порождающими вот таких вот свирепо калечащих друг друга бойцов.
Игра не терпит пустоты. Но и не приемлет лишних элементов.
— Мы одинаковы, Боб, — гость короля, наблюдающего за приближающейся к концу схваткой, решил подать голос, — По крайней мере в вере, что всё должно быть режиссировано и подконтрольно. Отсюда возникает вопрос — ты вообще собираешься сегодня что-либо говорить по поводу нового члена нашего маленького сообщества, или же ты позвал меня лишь посмотреть, как два куска плоти вышибают друг из друга их бессмысленную жизнь?
— Неподконтрольного, — сухо уронил Уолш, вновь бросая взгляд на изнемогающих бойцов, упорно стремящихся причинить друг другу еще больше боли.
— Неподконтрольного. Чем он устраивает всех и каждого.
— Кроме нас.
— Ты промолчал на собрании.
— Тогда речи не шло о том, что он изъявит желание участвовать полностью, — поморщился Боб, — Зато теперь у убийцы демона есть стартовая точка.
— А у Общества новая перспектива.
— Именно. Не у меня, не у тебя, у нас всех. При этом, щенок заявил о своем интересе, который пересекается с нашими, твоим и моим.
— Допустим. Но почему ты считаешь это проблемой?
— Подожди. Посмотри вниз.
С песка арены уже убрали потерявших сознание бойцов. Сейчас люди Уолша их подлатают, наложив швы и забинтовав, а затем передадут тем, кто решит о них позаботиться, в чем бы эта забота не заключалась. На песок уже выходят новые участники боев. Молодой атлетичный серб со шрамом через всё лицо, вооруженный некоей помесью кастета и топора, а также японец с этим их узкими смешным ножом для рыбы, выдаваемых представителями этой нации за полноценный меч.
Негры дрались долго и вкусно, но остались… одним
